Корреджио. Фигурка девушки в объятии человека (в тумане). Головка.
Леда. (Красота и нежность тонов, чистота фигур.)
Мурильо. Святой Антоний с Luc. [нрзб.].
Старик и мальчик (красиво, нежно, мягко, тонко).
Ван-Дик. Снятие с креста.
Несколько портретов.
Мадонна.
Рубенс. Нептун и нимфа.
Венера.
Несколько других картин.
Сила, мощь, экспрессия…
Яркость красок.
Отсутствие чистоты.
Женские тела неудачны.
Непропорциональны.
Грязно, животно.
Давид Тенирс. Под Рубенса.
Нептун – копия с [Рубенса].
Мало индивидуальности.
Боттичелли. Венера (с распущенными косичками).
Головка.
Портреты.
Хонтхорст. Портреты.
(Тюль на голове старухи.)
Бронзини. Портреты (Мальчик, старуха и др.)
[Гвидо]. Портреты.
[Ферельс]. Портрет старухи.
Лица живые.
Сальватор Роза. Море.
Дель Сарте. Святое семейство.
Кривелли. Изумительные краски.
Поразительно тонкая, тщательная отделка. Особенно одежд.
Национальная галерея.
Фейербах. Его жена – во всех видах и позах.
Необычайной красоты. Работа изумительная. Совсем живая.
Медея – она же – [нрзб.].
Böcklin. Резкий поворот в германской школе.
Что-то новое, яркое.
Чувствует сильный размах… Краски яркие, но не пестро.
Масса силы, мощи, экспрессии. Поразительно отделаны лица (Снятие с креста), и ужасные фигуры, особенно женщин.
Какое-то чудовище и нимфа.
Поразительные картины: [луна, свет – выезжает фигура на воле – лес]…
Ярко-синий фон… Дерево, две фигуры [именно другие].
Менцель. Особенно хороши «латы».
Курцбауэр. Одна только [нарезка] – изумительная.
[Нрзб.]
[Нрзб.] Наивно, по-немецки смешно…
[Нрзб.] Неск. – хорошеньких, но мало содержательно.
[Нрзб.] Сплошь декадентская мазня – отвращение.
[Нрзб.] Скульптуры – очень хороши.
[Нрзб.] Еврейка – поразительные глаза.
[Нрзб.] Портрет.
Карольсфельд. Головка с протянутой рукой (мадонна).
(Несколько гобеленов.)
22 [июня 1906 г.]. Четверг
Его карточка стоит у меня на столике. Усталая придешь в комнату, бросишься на стул, и глаза прямо останавливаются на нем. И тысячи дум, мыслей, тонких, едва уловимых ощущений поднимаются роем и носятся быстро, лихорадочно, одна сменяя другую…
Какие-то прекрасные мечты, робкие, [безрадостные. – зачеркнуто] смутные надежды бродят бессознательно, скопляясь во что-то одно, огромное, тревожное и радостное… Всматриваюсь в эти бесконечно дорогие черты, и родной образ оживает и смотрит на меня так хорошо, так приветливо, с чуть заметной [слово вымарано] доброй усмешкой [первоначально: насмешкой] на [слово вымарано] губах…
И я улыбаюсь ему, и волна большой-большой беспричинной какой-то радости заколыхнула меня совсем и не выпускает из своих широких объятий… И так долго-долго сидишь под обаяньем этих смутных, неясных грез, этой тихой радости – такой ясной, чистой…
23 [июня 1906 г.]. Пятница
Сегодня долго [слово вымарано] бродила по лесу… Вышла утром – народу ни души… Тихо так, хорошо… Откуда-то широкими волнами неслись один за другим глухие, дребезжащие удары колокола… Вероятно, из ближнего села. Свежести утренней хотя и не чувствовалось, но капельки росы все еще блестели, как звездочки, на листьях и [на пестрых головках. – зачеркнуто] цветах.
Нервы как-то так поуспокоились, душа просветлела…
[Пять строк оставлены пустыми.]
Скорее бы август… Я думаю о нем с такой любовью… жду его с таким горячечным нетерпением… Скорее, скорее!
Когда я уношусь мечтами в театр, представляю себе всех наших, наши репетиции… – сердце бьется быстрее и голова начинает кружиться… Мне кажется, я уже… вот… чувствую… вдыхаю этот наш особенный, специфический воздух в театре, слышу хлопанье наших дверей, ясно вижу – толпящиеся в коридоре кучками знакомые фигуры, вижу [ясно. – зачеркнуто] их лица, слышу их голоса…
