![Неизвестный Пушкин. Записки 1825-1845 гг. [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/0/6/0/neizvestnyj-pushkin-zapiski-1825-1845-gg-litres-download.jpg)
Неизвестный Пушкин. Записки 1825-1845 гг. [litres]
- Автор: Смирнова-Россет Александра Осиповна
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-7169-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Неизвестный Пушкин. Записки 1825-1845 гг. [litres]». Краткое содержание книги:
Пушкин присутствовал при этом разговоре и попросил меня расспросить Великого Князя; он думал, что самому ему нельзя расспрашивать. А с моей стороны это ни к чему не обязывало. Великий Князь знает, что я люблю расспрашивать об исторических событиях и о войнах Наполеона.
Тогда Великий Князь сказал Пушкину:
– Вы написали прекрасные стихи на смерть Наполеона, прекрасные и верные. Если бы он положился на великодушие Государя, он бы не отправился умирать на остров Св. Елены. Наполеон сказал о моем брате, что он был «византиец», но около него был настоящий византиец экс-епискон Отэнский, великий курфюрст, князь Беневентский – Талейран.
– Он был таким же епископом, как Гонди кардинал Ретц, – сказал Пушкин, – они удивительно похожи.
– Правда, – заметил Великий Князь, – это мне не приходило в голову… Во всяком случае, у них были одинаковые взгляды на религию и политику.
Затем Пушкин спросил:
– Что могли бы сделать с Наполеоном в России? Трудно было бы найти ему помещение. Нельзя было посадить его ни на Эльбу, ни даже на Корсику.
– Да, трудно было бы поместить его, – сказал улыбаясь Великий Князь. – Можно бы оставить ему жену и сына, хотя бы сына. Мы могли бы отправить его на Кавказ драться с черкесами. Во всяком случае, было бы оригинально иметь на русской службе «солнце Аустерлица».
Пушкин спросил: кто была m-me Талейран? Великий Князь ответил, что она английская креолка, разведенная, очень красивая и довольно легкомысленная. Говорили, что Наполеон заставил Талейрана на ней жениться.
Затем Великий Князь очень хвалил королеву Луизу, Штейна, Горденберга, Йорка, к которому, как и к Барклаю, были очень несправедливы.
Он говорил о Шарнгорсте и прибавил:
– Меттерних ненавидел Наполеона, он не поддался ему в Дрездене. Татищев рассказывал сцену, происшедшую в Дрездене, в Японском дворце. В 1813 году надо было заключить мир; все генералы это чувствовали. Меттерних приехал в Дрезден. В приемной зале его ждал генеральный штаб, его умоляли уговорить Наполеона поставить возможные условия мира. Меттерних обратился к Бертье и сказал: «Отчего вы не скажете все это ему самому?»
Бертье пожал плечами и сказал с раздражением: «Сказать ему? Это больше невозможно; он не слушает, а только кричит».
«Надо дать ему покричать, – ответил Меттерних, – а потом доказать ему, что он ошибается».
«Попробуйте», – последовал ответ.
Меттерних привез с собою очень хороший проект договора. Когда Наполеон прочел его, он разозлился, закричал, затопал ногами и объявил, что его войска теперь лучше, чем когда-либо. Меттерних ответил ему: «Ваше Величество изволили потерять немало старого войска в России».
Наполеон вздохнул и сказал: «Увы! Моих гренадеров нет больше! Только их я и жалею. К остальным, так же как и к союзным войскам, я равнодушен; это – пушечное мясо!»
На площади происходило ученье. Меттерних открыл окно и сказал: «Ваше Величество, желаете, чтобы я передал им ваше мнение?»
Наполеон расхохотался, взял договор и сказал, что он напишет контрпроект. В сущности, этот контрпроект был гораздо менее благоприятный. Его просматривали втроем: Наполеон, Бертье и Меттерних. Уходя, Бертье сказал князю: «Он взял две трети того, что просили вы, а то, что прибавил сам, менее благоприятно. Но это его проект, он диктовал его всю ночь. Кажется, он сходит с ума; он требует, прежде всего, чтобы исполнялась его воля и на земле и на небесах».
– Она не исполнялась уже после Лейпцига и Дрездена, – заметил Пушкин.
Великий Князь улыбнулся и сказал:
– Как многие ему изменили в несчастье! Я очень уважаю Раппа, Рустана и Маршана за то, что они поехали за ним на Св. Елену. Наполеон вызывал увлечение, восторг, но любовь никогда. У него не было благородного величия в победах; это омрачило его славу и даже дало ему замашки выскочки. Он никогда не мог забыть, что он поручик Бонапарт, ставший императором. Один принц Евгений остался ему верен; это был благородный человек, рыцарь.