![Неизвестный Пушкин. Записки 1825-1845 гг. [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/0/6/0/neizvestnyj-pushkin-zapiski-1825-1845-gg-litres-download.jpg)
Неизвестный Пушкин. Записки 1825-1845 гг. [litres]
- Автор: Смирнова-Россет Александра Осиповна
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-7169-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Неизвестный Пушкин. Записки 1825-1845 гг. [litres]». Краткое содержание книги:
Кн. Дашкова ненавидела Новикова и была причиной опалы на него[91]; но, по-видимому, Императрица очень резко проучила ее по поводу Чулкова и вообще ссорилась с княгиней-президентом время от времени. К концу дружба их стала кисло-сладкой.
У Виельгорского множество книг по франкмасонству, и он говорит: «Я боялся смерти до тех пор, пока не стал франкмасоном». Он разговаривал с Великим Князем о Сведенборге и о Якове Бёме.
Декабрист Лунин одно время очень увлекался иллюминатами. Великий Князь Константин Павлович очень ценил Лунина и жалел его. Жуковский говорил о немецком Vehmgericht. Полагают, что оно существует тайно. Говоря о Пестеле, Великий Князь сказал: «У него не было ни сердца, ни увлечения; это человек холодный, педант, резонер, умный, но парадоксальный и без установившихся принципов». Искра сказал, что он был возмущен рапортом Пестеля насчет этеристов, когда Дибич послал его в Скульяни[92]. Он тогда выдал их. Великий Князь ответил: «Вы видите, я имею основание говорить, что это был человек без твердых убеждений».
Рассказывали анекдоты насчет ссоры Дашковой с Нарышкиным. Лев Нарышкин смеялся над ней, и это забавляло Великую Екатерину. Великий Князь читал дневник Храповицкого; он зовет секретаря Екатерины «Данжо[93] царствования моей бабушки». Он был ее наперсником, когда женился Мамонов.
Пушкин сказал о греках:
– Я в них разочаровался, когда был в Одессе.
Великий Князь ответил ему:
– Это фанариоты; настоящие греки не там. Инсиланти был честный, благородный человек; к несчастью, его окружающие были очень дурные люди. Я очень жалел Каподистрию; греки запятнали себя убийством его. Это был умница и человек замечательный во всем, такой рыцарь, такой добрый! Все оплакивали его; это незаменимая потеря для Греции.
Великий Князь также хвалил Стурдзу и его сестру, гр. Эдлинг, бывшую фрейлиной при Императрице Елизавете. Александр I очень уважал ее; она была женщина умная. Каподистрия хотел жениться на ней, и неизвестно, почему этот брак не состоялся. Она была очень дружна с m-me Крюднер, хотя была гораздо умнее и благочестивее ее. M-me Крюднер была очень экзальтированная женщина и притом окружала себя недостойными людьми, не умела выбирать друзей. Ее также немало эксплуатировали и обманывали.
– Каподистрия был прежде всего патриот, – сказал Пушкин.
– И государственный человек, – прибавил Великий Князь.
Жуковский рассказал анекдот о Рихтере и его остроту о греках: «Ils sent les très petits enfants de leurs très grands ancêtres»[94].
Бычок воспользовался этим, чтобы повторить свой излюбленный рассказ о неудаче Рихтера у великого герцога Веймарского. Он передал его в углу Великому Князю и потом каждому отдельно. Это забавляет его, как ребенка.
Вчера все были в духе.
У меня опять был литературный вечер. Собрался весь обычный кружок. Я спросила Великого Князя: правда ли то, что рассказывают о встрече Ипсиланти с покойным Государем? Он улыбнулся и ответил: «Говорят»[95].
Великий Князь получил письмо из Стокгольма и сказал мне: «Принц Оскар[96] спрашивает меня о Южной Ласточке. Думает ли она когда-нибудь о нем? Он скоро пришлет вам ноты, m-lle Мальвина».
Жуковский передал нам скандинавские легенды, которые он узнал от принца Оскара; принц занимается поэзией не меньше, чем музыкой. Великий Князь сказал про него: «Он нисколько не похож на отца! Бернадотт не только хороший воин, но и тонкий дипломат».
Пушкин прочел мне две сцены из «Моцарта и Сальери». Идея прекрасна, он составил план драмы. Одоевский представил мне у Карамзиных Улыбышева, он пишет биографию Моцарта. Глинка говорил мне о молодом композиторе, у которого он находил более таланта, чем у Верстовского; его фамилия Даргомыжский. Глинка говорит, что ему надо бы поехать учиться в Вену, где есть знаменитый контрапунктист, из прежних, друг Вебера[97]. Даргомыжский собрал песни; я посоветовала ему попросить Гоголя выписать для него «Думы». Надо бы их собрать; кобзари поют лучше, чем русские мужики. В Малороссии голоса красивее; в певческой капелле много хохлов, особенно хороши басы.
Гумбольдт бывает каждый вечер у Ее Величества. Жуковский очень доволен. Пушкин в восторге; он полагает, что Гумбольдт так умен, что наводит страх на Профессора, которого Сверчок недолюбливает[98]. Я нахожу Гумбольдта очень болтливым, иногда утомительным[99]. Его брат менее знаменит, но беседует лучше. Недавно говорили о Рашели Варнгаген[100], от которой был без ума Гейне. Она относилась к нему как к гениальному ребенку.
91
Президент академии Дашкова действительно способствовала этой опале; она не любила и протеже Новикова, Чулкова, издавшего русские сказки. Екатерина знала, что Дашкова задерживала их у себя, и приказала доставить книгу прямо к себе. Кн. Дашкова была женщина начитанная и независимая. Она давала чувствовать Екатерине свои заслуги при вступлении ее на престол.
92
В этом рапорте Дибичу Пестель заявил, что этеристы – карбонарии. Говорили, что это помешало нам занять княжества, где турки избили столько этеристов, и что главной причиной этого был рапорт Пестеля.
93
Маркиз де Данжо, автор знаменитых «Мемуаров» (1638–1720).
94
«Они очень маленькие потомки своих великих предков». (Примеч. переводчика изд. 1894 г.)
95
Рассказывали, что Ипсиланти перед отъездом в Грецию ждал какого-нибудь приказания от Императора Александра; он пошел в «Аллею вздохов» в Царском Селе, где по утрам гулял Государь, который будто бы сказал ему: «Я узнал, что вы едете путешествовать, князь. Куда?» Ипсиланти ответил ему: «Je vais où va toute chose, où va la feuille de rose…» («Я иду туда, куда все идет, куда улетает лепесток розы…» [фр.]), a Государь прервал его, подал ему ветку сирени и докончил стихи: «Et la feuille de laurier (И лист лавра [фр.]). Счастливого пути, князь». Ипсиланти после этого и уехал. Se non è vero… Во всяком случае, этот анекдот совершенно в романтическом стиле 1820 года.
96
Принц Оскар приезжал в Петергоф; ему были рады; он произвел очень хорошее впечатление. Он восхищался моей матерью и посылал ей ноты. Ее дразнили этим, называя m-lle Мальвина. Оссиан был в моде. Баратынский написал тогда свою поэму «Эдда».
97
Это контрапунктист Пиксис, он жил еще в Вене; моя мать познакомилась с ним позже, в Париже.
98
Пушкин не любил Уварова (профессора), позже ставшего министром народного просвещения.
99
Гумбольдт был болтлив. В Берлине рассказывали, что одна из принцесс написала ему во время Крымской войны: «Придите мне рассказать в двух словах, чем все это кончится». Она не подозревала в этом насмешки, но язвительные берлинцы заявили, что еще ни разу в жизни этот ученый не мог ничего сказать в двух словах.
100
Салон Рашели Варнгаген слыл тогда в Берлине за передовой салон поэтов и философов. К ней перешли традиции Мендельсона, Герца и Левальдов. «Померанское юнкерство» туда не ездило. Тевтонскими Афинами был Веймар. Фридрих Вильгельм славился литературным и артистическим вкусом, он был очень остроумен. Раз он гулял по улицам столицы. Это было в 1847 году. Министерство было крайне непопулярно. Какой-то шутник написал на стене:
Der König trinckt,
Das Ministerium stinckt!
(Король пьянствует,
Министерство воняет! [нем.].)
Король зашел в лавку, спросил уголек и прибавил еще строчку:
Und Spandau winckt.
(А Шпандау выжидает [нем.])
Он поставил возле полицейского и приказал сохранить эти три строчки в продолжение трех дней. Весь Берлин прочел это, а сам король являлся каждое утро и забавлялся своей выдумкой. После этого уже не писали стихов на стенах. Это был пролог 1848 года. В 1846 году Пруссия воевала с герцогствами, что очень не одобрялось Императором Николаем. Когда известие об этой войне дошло до Петербурга, Николай Павлович спросил: «Кто командует армией короля?» Ему ответили: «Генерал Виллиэен, прозванный der schmutziger Eduard (Грязный Эдуард [нем.]), потому что он всегда такой неопрятный». – «Имя подходящее для человека, делающего политическую неопрятность», – резко проговорил Государь.