Матерятся все?! Роль брани в истории мировой цивилизации
- Автор: Жельвис Владимир Ильич
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-146788-3
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Матерятся все?! Роль брани в истории мировой цивилизации». Краткое содержание книги:
Книга, которую вы держите в руках, основана на докторской диссертации её автора, но переписана им так, чтобы она была понятна даже не специалисту, а просто любителю русской словесности.
Содержит нецензурную брань.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Надо сказать, что во многих странах и культурах взрослые относятся к сквернословию детей без излишней драматизации. Известный американский психотерапевт, автор книги по семейному воспитанию H. Ginott, почти полвека тому назад предлагал матерям следующим образом реагировать на использование бранной лексики в их присутствии:
Такие слова мне очень не нравятся, но я знаю, что мальчики ими пользуются. Мне бы не хотелось их слышать. Прибереги их для раздевалки в спортзале. В нашем доме они запрещены.
Обратите внимание: абсолютного запрета на соответствующую лексику здесь нет, её использование всего лишь территориально ограничивается.
Исследователи детского фольклора отмечают как прямые заимствования инвективной лексики взрослых, так и более или менее «самодеятельное» творчество. Примеры из статьи о детской бранной лексике филолога О. Ю. Трыковой:
Дразнилки:
Борис – на яйцах повис; Света – звезда минета; Янка – лесбиянка; Максим, Максим, у тебя из жопы дым.
Загадки с подвохом:
Между ног дрягается, на «х» называется (Хобот у слона);
Красная головка работает ловко (Дятел)
Молчанка (проигрывает тот, кто заговорит первым):
Кто родился в жопе негра – отзовись!
Считалка:
Частушка, явно заимствованная у взрослых. Алёша П. 14 лет:
Современного читателя может удивить, что сравнительно недавно деревенские жители специально учили детей матерной лексике. Специалисты объясняют это древней традицией, идущей от времён, когда мат ещё сохранял священный смысл. Помимо мата, для того, чтобы уберечь ребёнка от злых демонов, ему в колыбельных песнях желали смерти и присваивали «плохие имена» вроде Негодяй, Дурак, Косой, Рябой, Хворощ, Беда, Смерть, Могила или Некрас.
Примеры колыбельных:
От обидных прозвищ и кличек могли образовываться неприличные фамилии вроде Огрызок, Сиська, Харя, Гнида и другие: Дебилов, Пентюхов, Сукин, Дристунов, Пердунов, Жопецкий, Говнов. Ясно, что создатели этих фамилий не имели в виду обидеть их носителей, и все эти Дристуновы и Жопецкие до поры до времени относились к своим именам спокойно.
Кстати, некоторые, на современный взгляд, вполне приемлемые фамилии могли родиться из намёка: Булдаков, Балдин, Шишкин. Вот они дожили до наших дней и уж подавно никого не смущают.
Особую роль инвектива играет в подростковом возрасте, возрасте становления личности и серьёзных попыток самоутверждения. Инвектива, внешне полностью идентичная «взрослой», призвана вписать подростка в общество старших и одновременно – служить средством защиты от характерных для этого возраста страхов сексуального или иного толка. Именно поэтому в подростковой среде инвективное общение популярнее, нежели во многих взрослых подгруппах.
Обратил ли читатель внимание на то, что вот уже довольно давно надписи, исполняемые подростками на заборах и стенах зданий, полностью изменили своё содержание: непристойности сперва вытеснились названиями любимых музыкальных ансамблей или жанров, а также спортивных команд («Спартак – чемпион!»), а позже и вовсе орнаментами и почеркушками самой разной степени художественности. Можно связать это изменение с возросшей свободой половых отношений, в результате чего подростку уже не надо самоутверждаться за счёт того, что он, дескать, «всё уже знает», и ему приходится искать другие пути доказывать свою мужественность.
«Мужики и бабы»
До сравнительно недавнего времени в России можно было с уверенностью говорить, что грубая инвектива – это чисто мужской способ общения. Разумеется, за женщиной оставалось право выражать в своих словах агрессивные чувства, но исключительно своими, «не-мужскими» средствами. Б. А. Успенский цитирует мнение, записанное в Полесье: «Бабы праклинают, мужики матерацца». Использование же женщинами непристойной брани ощущалось почти повсеместно как некая измена своему половому статусу: «Баба, а матерится, как мужик».