Матерятся все?! Роль брани в истории мировой цивилизации

Let me make you a coffee, for fuck’s sake!

‘Brilliant’ he said to my breasts. ‘Absolutely fucking brilliant.’

You, my darling, are an absolute fucking brilliant.

What the fuck is wrong with you?

How’s life, little bastard?

What the bloody hell are you talking about?

You look shit, my friend.

Перевести все эти фразы буквально абсолютно невозможно: в русскоязычном «приличном обществе» женщина пока ещё не может сказать что-нибудь вроде: «Давай я тебе приготовлю кофе, мать твою ети!» В большинстве случаев «fucking», «hell» и др. – простые эмоциональные усилители типа русских «чертовски (красивый)», «чёрт побери!» и прочие. «Bastard» (ублюдок, выблядок) – доброжелательное обращение.

Правда, и русский может выдать какое-нибудь дружелюбное «Привет, ёбаный-в-рот, ты где это пропадал?», но услышать такое в обществе, принадлежащем к среднему классу, пока маловероятно.

Сочетанием «непарламентские выражения» обычно характеризуют грубую брань, но практика показывает, что самые что ни на есть подлинные «парламентские выражения» также могут не отличаться особой деликатностью. В своей монографии немецкий исследователь Ф. Кинер приводит данные протоколов парламентских слушаний во Франции. За один только год (лето 1949 – лето 1950 гг.) зафиксировано, что коммунисты обзывали своих противников 110 раз канальями, 205 раз свиньями и скотами, 180 раз ослами, 270 раз фашистами и 80 раз провокаторами. Социалисты 50 раз отзывались о своих врагах как о грабителях трупов, 50 раз как о пожирателях икры. Народная католическая партия и некоторые партии поменьше не стеснялись в употреблении таких выражений, как «Поросёнок!» (120 раз), «Бестолочь!» (65 раз), «Шарлатан!» (20 раз), «Провокатор!» (90 раз), «Неумёха!» (12 раз).