Путешествие по арабским странам

Немецкий монтажник сказал:

— Да, хорошее дело задумали наши люди для Египта0 они и работают неплохо… Но порой просто выходишь из себя!

— Почему же? — спросил Петер.

— Ну а как же! Рабочие у нас дома изготовят хорошие вещи, а где-то сидит растяпа, который забудет вовремя послать что надо или правильно спланировать, и тогда нам приходится прохлаждаться без дела и глядеть на луну. И египтянам тоже. Здесь все время твердят, что мы им помогаем, это верно, но не за красивые же глаза они получают от нас помощь; a за свои деньги они могут требовать, чтобы все было вовремя. И мы тоже! Мы ведь не загорать сюда приехали!

Немец был рад, что встретил земляка и может наконец отвести душу.

Когда он успокоился, они по стерне подошли к мачте. Рядом стоял еще не скошенный рис, кукуруза тянулась вверх на два метра, а дальше расстилались убранные хлопковые поля такого же бурого цвета, как вода в канале, как здешняя жирная земля. За ними, ближе к полосе пустыни, виднелась водяная мельница.

Монтажник рассказал, как трудно было привлечь египтян к строительству мачт. Квалифицированные рабочие живут в городе на расстоянии шестидесяти или семидесяти километров, спать в палатках они отказались, их пришлось бы возить каждый день туда и обратно на автобусах. Вместо них явились феллахи. Они ничего не умели делать, каждый пустяк им приходилось объяснять. Один немецкий специалист работал с ними на земле, другой — на мачте. Но они схватывали все на лету, работали с охотой. Теперь они строят не хуже старых специалистов и немецкий монтер, который живет в Египте уже год и хорошо знает арабский, дает им лишь самые общие указания.

Строительные площадки менялись. Если родная деревня находилась далеко, рабочие спали в палатках. На автобусах они не ездили, чтобы сэкономить деньги, велосипедов у них не было. Обед они или приносили с собой из дому в корзине, или на скорую руку стряпали в палатке.

Теперь они строили мачту, которая будет выше других на высоту цементного цоколя, потому что кабель должен протянуться над каналом, над дорогой и телефонными линиями. Трое египтян работали на металлической конструкции, остальные внизу держали канаты, соединенные с верхушкой мачты, или собирали на земле детали. Монтер подозвал одного египтянина, вскоре подошли остальные, и даже верхолазы спустились вниз.

— Феллахи? — спросил Петер.

Они кивнули.

— Все?

Они снова кивнули и вопросительно посмотрели на него. Обратившись к Мухаммеду, который раньше пил из фляжки, Петер спросил, есть ли у него земля.

— Да, — сказал Мухаммед и кивнул.

— Сколько?

— Четыре феддана.

— А кто же обрабатывает землю, когда вас нет дома?

— Мой отец.

— Значит, земля принадлежит ему?

— Нет, мне.

— Вы ее получили не по наследству?

Мухаммед объяснил, что в результате земельной реформы он получил землю от правительства. Другой феллах был владельцем двух федданов, их обрабатывала его жена, пока он служил у «альмани». У него земля тоже появилась лишь после земельной реформы. У ссыльных семи феллахов земли не было, и они батрачили, когда находили работу, за двадцать пиастров и день, а в период жатвы — за тридцать два.

Итак, два феллаха, имеющие землю, получили ее благодаря революции. Лишь одна тридцать пятая часть территории Египта, или шесть с половиной миллионов федданов земли, годна для обработки. Правительство конфисковало примерно одну десятую часть этой земли и распределило ее среди безземельных феллахов.

Раньше только королевской семье принадлежало двести тысяч федданов самой плодородной земли. Вдоль канала Исмаилия, который тянется от Суэцкого канала до Каира, на много километров простиралось одно из крупных имений короля — «Инхасс». Продажные министры, партийные боссы и другие паразиты, окружавшие трон, часто за несколько лет захватывали тысячу и больше федданов земли.

Правительство конфисковало их владения. Подголовка земельного закона вызвала ожесточенное сопротивление помещиков и жаркие споры даже среди тех, кто принимал участие в свержении короля. В результате было принято решение, что, за исключением нескольких отъявленных паразитов периода монархии, крупные землевладельцы имеют право сохранить двести федданов земли плюс пятьдесят — сто федданов на членов семьи[36].

Конфискованную землю продали безземельным феллахам. Каждая семья получила от двух до пяти федданов. По официальным данным, в результате реформы землю получили миллион двести пятьдесят тысяч феллахов, около полфеддана на человека. Это был первый серьезный удар по феодальному обществу.

Мухаммед, обладатель четырех федданов земли, рассказал, что через две недели он женится. Невесту выбрали его родители. Сам он ни разу с ней не разговаривал, только видел ее.

— Она носит покрывало? — спросил Петер.

— Да.

— Значит, лица ее вы не видели?

Мухаммед засмеялся чуть смущенно, будто его уличили в чем-то нехорошем.

— Только немножко, — признался он, — когда она отодвигает покрывало.

— Она вам нравится?

Мухаммед кивнул, а остальные засмеялись.

— Сколько вы должны заплатить родителям невесты? — Петер знал, что здесь существует обычай вносить выкуп за невесту, как у него на родине было принято раньше, а в определенной среде принято еще и теперь давать за невестой приданое. Разница в том, что в Египте выкуп, и порой большой, дают и бедняки.