Путешествие по арабским странам

Фараоны и тракторы

Они ехали вдоль канала, через Дельту, мимо парусников, высоко нагруженных мешками с рисом, глиняными кувшинами, камнями или песком. Это были фелюги — одномачтовые суда с одним-единственным парусом, большим треугольником из светлой материи, трепетавшим на ветру. Десятки их осадили с обеих сторон мост, ожидая, пока его разведут. Но пока еще на мосту теснились машины, пешеходы, повозки, ослы с седоками. Все это плотной массой двигалось в противоположных направлениях от одного берега к другому. В маленьком городке был базарный день. На завтра приходился день рождения пророка, но праздник должен был начаться еще сегодня.

На базарной улице, по ту сторону моста, толчея была еще больше. Автомобиль египетского коммерсанта, и котором ехал Петер, еле двигался. Среди других машин, вытянувшихся шеренгой, он тащился за тележкой, отряженной мулом. Животное вдруг заупрямилось, движение и вовсе застопорилось. Автомобиль обтекали полны пешеходов. В толпе преобладали платья жен феллахов, кое-где ее оживляли белые галабии и головные уборы мужчин, полосатые или цветные галабии, похожие на пижамы костюмы мальчиков, белые рубашки, светлые брюки и шапочки юношей. У большинства женщин волосы и половина лба были закрыты черным, как у монашек. И все же было видно, что они красивы, хотя и несколько суровой и мрачной красотой. Строгие формы и загадочное выражение их лиц снова напомнили Петеру сфинкса. Лица молодых женщин выражали строгую сдержанность и скрытую нежность, а одна, похожая на девочку, вся светилась любовью и заботой. На правой руке она несла грудного младенца (другой ее ребенок, трехлетний малыш, шел, уцепившись за юбку), а в левой — держала за крылья двух небольших живых кур, которых собиралась продать, чтобы на вырученные деньги купить то, что ей нужно. С крыш хижин свисали целые воловьи туши, усеянные красными печатями. На прилавках лежали куски мяса, пестрые сладости, розовые и красные сахарные фигурки, салат и овощи, свежие, светло-красные финики и золотистые апельсины, мелкие яйца и крохотные, но очень сочные лимоны, зеленые бананы и заманчивые мандарины. Люди торговались и покупали, смеялись и ссорились. Жизнь бурлила под лучами южного солнца. Завтра — праздник.

Наконец мул образумился — так по крайней мере решили люди — и снова стал слушаться хозяина. Машины пришли в движение. По обочинам автострады, в тени деревьев, на базар спешили феллахи. Шагая размеренно и твердо, женщины несли на головах плоские круглые или высокие четырехугольные корзины. Они шли так спокойно, держались так прямо, что невозможно было понять, есть ли что-нибудь в их корзинах, идут они покупать, или продавать, или и то и другое одновременно. С гордым видом, будто на благородном арабском скакуне, восседал феллах на своем осле, по бокам которого свисали большие лубяные сумки. Наездник подгонял добросовестно семенящее животное, ударяя его голыми пятками.

Петеру попалась одна женщина на осле. Она сидела боком, без седла, держа перед собой двухлетнего ребенка, а рядом ковылял мальчик лет пяти. Но если на рынок отправлялись супруги, муж неизменно ехал порожняком на осле, а жена шла рядом или сзади, неся корзину на голове или ребенка на плечах. Не было случая, чтобы мужчина шел пешком, а женщина ехала или чтобы ехали оба. И всегда они молчали. Молчащий мужчина на осле и молчащая женщина рядом, оба босые — они двигались каждый сам по себе, как было принято на протяжении тысячелетий. Только теперь их путь пролегал не по каменистым тропам, а по асфальтированному шоссе, где грохот автомобилей заглушал шепот листвы.

Кончалась уборка урожая, и грузовики с возвышающимися на них прямоугольными башнями белоснежного хлопка мчались на фабрики.

Обобранные хлопковые кусты из белых стали бурыми и утратили свою пышность. Кое-где на полях еще продолжалась уборка или собирали остатки. Петер и египтянин направились к группе девушек и детей. Их было человек тридцать, а может, даже больше. Старшей девушке было восемнадцать лет, младшему мальчику — восемь. Завидев приближающихся гостей, они, обрадованные предстоящим развлечением, прекратили работу, но двое мужчин в галабиях, с широкими рукавами и в белых шапочках, похожих на фески, с тонкими гибкими прутьями в руках тут же начали подгонять сборщиков криками и даже легкими ударами.

Сборщики мелькали среди кустов в метр вышиной и, поглядывая на посетителей, продолжали работать. Они проворно просовывали пальцы сквозь ветки и ловко хватали белые пушистые коробочки, стараясь не расцарапать тыльной стороны руки. Мальчики, одетые в галабии, собирали хлопок в небольшие мешки, девочки — в подолы своих светлых юбок, подвязанные наподобие мешков, так, что темные нижние юбки, доходившие почти до пят, оставались открытыми.

Петер любовался красивыми открытыми лицами всех детей, но одна девочка — лет пятнадцати — покачалась ему просто красавицей. Она была в светлом ситцевом платье, с легким черным платком на голове, завязанным узлом под подбородком. Кожа у нее была смуглая, будто загорелая, глаза весело сверкали под густыми бровями, а губы, раскрываясь в улыбке, обнажали белоснежные зубы.