Записки Черного охотника

Все было обговорено, распланировано и даже отработано на двух неудачных пусках. Олежка присел на корточки у хвостового оперения, зажег длиннющую «каминную» спичку, — она могла гореть очень долго и не гасла на ветру.

Очень хотелось поднять голову, глянуть на подлетающую мечту, но Олежка сдержался, полностью сосредоточившись на запале. Он знал — Парамоша не подведет, скомандует вовремя, глазомер у него идеальный, как довелось убедиться при тех двух пусках. Нельзя подвести и ему, Олежке, промешкав с запалом.

— Давай!

Рука со спичкой отреагировала на команду мгновенно. Из сопла ударила струя искр, набирая силу. Олежка вскочил на ноги, отбежал подальше, к Парамоше, и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как ракета рванула с пусковой в небо, оставив за собою белый дымный след.

Пульт был сжат в единственной корявой Парамошиной руке, Олежка сам бы очень хотел нажать на кнопку, но признавал, что Парамоша заслужил это право.

Затраты на радиовзрыватель окупились сполна, взрыв грянул в нужный момент, без перелета и недолета.

Но…

Но оказалось, что гусям не понравилась неведомая фигня, подлетающая с дымом и шумом, — и птицы ударились врассыпную еще до подрыва боеголовки.

Великий замысел — вымести зараз полстаи бесчисленными осколками — не удался. Но все же совсем зря труды не пропали — Олежка следил за двумя гусями, явно подбитыми, тянувшими, снижаясь, в сторону… Далековато сядут, трудно будет найти.

— Туда гляди! — рявкнул Парамоша и развернул, вцепившись в плечо своей клешней.

Олежка повернулся и понял, что и в самом деле смотрел не туда. Третий гусь пострадал сильнее, и не планировал — падал с высоты по наклонной.

Они впились глазами в падающую птицу, ни на что больше в целом свете не обращая внимания: поднялся б рядом ядерный гриб, не заметили бы.

Упал гусь невдалеке, они приметили место падения и со всех ног рванули туда. Сердце Олежки стучало как бешеное: один гусь или полсотни, неважно, — мечта есть мечта.

Но вместо сбывшейся мечты его поджидал облом… Подбитый гусь как в воду канул, — в прямом смысле как в воду, там случилось небольшое болотце с разводьями чистой воды.

Промокли, извазюкались, но добычу так и не сыскали, хоть осмотрели все — под каждый кустик и за каждую кочку заглянули.

Олежка не понимал, в чем дело: убитая наповал птица не тонет, а раненая и нырнувшая — выныривает, чтоб вдохнуть. Но гусь исчез, как и не было. Загадка…

Делать было нечего, пошли обратно к Апраксину. Парамоша не унывал, он не умел унывать, и толковал о ракете новой конструкции.

Олежка пропускал мимо ушей. Он понял вдруг, что мечта не сбылась, но как-то сама собой истаяла и развеялась, и на пролетающие над головой стаи он будет теперь смотреть спокойно. Случается такое с детскими мечтами, когда мечтатель взрослеет.

Олежка сегодня повзрослел.

И до завтра ему предстояло повзрослеть еще больше, но он пока о том не догадывался.