Божественный лик Византии

А император св. Никифор I Фока (963—969), строгий аскет и любитель монашества, был вынужден вступить в брак с Феодорой – вдовой императора Романа II (959—963), поскольку, как убеждали его духовные наставники, царю неприлично быть одному[1347]. Хотя, конечно, эти слова легли на подготовленную почву – царь был влюблен во вдову еще ранее. Тем не менее для византийцев, обожавших внешние формы и глубоко чтившие традиции, были крайне необходимы правильные объяснения грядущих поступков.

Когда император Юстин II (565—574) объявил своим преемником Тиверия (574—582), константинопольцы посчитали, что царь без августы есть нечто несообразное. А поэтому немедленно потребовали представить им новую царицу. «Хотим видеть, хотим видеть августу римлян!» – ревели ипподромные партии. Как следствие, император Тиверий тут же приказал венчать на царство свою супругу Анастасию[1348].

Когда императоры оставались вдовцами, политическая элита и сами патриархи обычно настаивали на их новой женитьбе. Царь занимался мужчинами, а царица выступала представителем всех женщин Римской империи. Соответственно этому были организованы и дворцовые церемонии, где императрицам отводилась немалая роль.

В день Святой Пасхи, когда император принимал в храме Святой Софии высших сановников, императрица в этом же храме, на хорах, встречала их жен. В праздник Брумалий, который отмечался в ноябре, царица одаривала подарками придворных дам и приглашала их к себе в большие парадные залы. Подобно василевсу, василисса давала аудиенции, обеды, награждала отличившихся дам и вела светские беседы.

До нас дошло описание одного дипломатического приема, участницей которого стала святая равноапостольная княгиня Ольга (память 24 июля). 9 сентября 955 г. в ее честь был дан торжественный прием у императора Константина VII Порфирородного. Княгиню приняли с соблюдением всех правил церемониала: провели по многочисленным залам Большого дворца и ввели в великий триклиний Мангавры, где стояло чудо света – трон Соломона. Святую Ольгу принял вначале император, а затем и царица Елена – особая честь, которой удостаивался далеко не каждый иностранец.