Божественный лик Византии

Типичный портрет Византийской царицы дает нам императрица Ирина Дука, супруга василевса Алексея I Комнина (1081—1118). Образованная и невероятно благочестивая, хозяйка на своей женской половине и фактически управляющая царским имуществом, она видела свой долг в том, чтобы воспитывать детей и быть помощником мужа. Покровительница искусств, писателей и поэтов, женщина, чья рука не уставала подавать милостыню нуждающимся, выходящая в свет исключительно по заведенному при царском дворе церемониалу, мудрая, скромная и бережливая, терпеливая и отходчивая, она становилась настоящим соратником царственного супруга в дни испытаний. Скромность и домашние заботы не препятствовали, тем не менее, царице активно участвовать в политике, в чем она явно преуспела. В скором времени Ирина начала сопровождать супруга в многочисленных походах, и царь очень дорожил ее вниманием и советами. А под конец жизни Алексея I царица оказывала на него беспрецедентное влияние. Она всюду следовала с мужем и, сохраняя природную сдержанность, быстро разбиралась в хитросплетениях политических комбинаций, неизменно давала царю лучший совет[1338].

Поскольку по мере христианизации Римской империи царский статус все более и более принимал в глазах граждан сакральные черты, отсвет императорского сияния начал падать и на его верную спутницу жизни. Начиная с VI века, появляются групповые портреты царей, среди которых достойное место занимает императрица. Как отмечают исследователи, ее нахождение рядом с венценосным супругом объясняется не расширением юридических прав василиссы, а фактом приобщения ее к святости императора, включая почести, вытекающие из этого[1339].

Хотя, как мы увидим из приведенных примеров, это почти автоматически в целом ряде случаев приводило к расширению именно правоспособности императрицы. В Византии удивительным образом благочестие и нравственная составляющая становились надежным основанием политической власти того или иного лица. И напротив: каким бы высоким статусом ни был наделен человек, отсутствие у граждан к нему нравственного доверия почти автоматически влекло к отказу признать за ним правовые и политические полномочия. Не стала исключением, как мы увидим, и особа императрицы.