Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Глава 25. Красноярск, Ачинск, январь – март 1917 года

Отправившихся из Монастырского ссыльных разделили на две партии, при каждой пара полицейских стражников. Джугашвили должен был двигаться во второй, вместе с Асатиани, Шлемой Володом, Рейнальдом Крузе, Шульманом и Яровым. В качестве одного из стражников их сопровождал Михаил Мерзляков[837]. Борис Иванов ехал в первой партии, так что когда он вспоминал, что ехал вместе со Сталиным (см. док. 1), то или слегка кривил душой, или же партии встречались в пути и на долгих стоянках. Двигались неспешно, пользуясь давним обычаем, согласно которому отбывающие в армию новобранцы пускались в бесшабашный загул. Ссыльные, конечно же, вряд ли упустили случай повидаться с жившими по пути следования товарищами, хотя рассказы Б. Иванова и Бадаева о том, что Сталин по дороге «провел большую работу», можно считать обычной для жанра мемуаров о Сталине метафорой (см. док. 1, 2).

В. Швейцер утверждала, что Сталин прибыл в Красноярск в последних числах декабря 1916 г., потому что она его видела «под новый год» (см. док.3). Вряд ли это так, дорога даже по считавшемуся быстрым санному пути занимала больше времени. В марте следующего года Свердлов, получив телеграмму о революции и торопясь успеть до вскрытия Енисея, примчался в Красноярск, выехав из Монастырского в первых числах марта, а 20–21 марта выступал на партийном собрании в Красноярске[838]. Получается, он провел в пути около двух недель при крайней спешке. В декабре же – здесь можно поверить Иванову – ссыльные не торопились. Таким образом, вероятнее, что они добрались до Красноярска в первой декаде января. 16 января 1917 г.

Джугашвили подал прошение о разрешении ему отбыть остаток срока в городе Ачинске[839] (см. док. 4).

Комиссия признала его негодным к военной службе по причине поврежденной в детстве руки. Впрочем, это объяснение находим только в воспоминаниях (документы призывной комиссии не сохранились), а в переписке губернских властей говорится только, что Джугашвили «признан совершенно неспособным к военной службе». Джугашвили заявил в полицейском управлении, что ему остается полгода ссылки и просто нет смысла ехать в Туруханск, ведь дорога в одну сторону займет месяца два[840]. Это было преувеличением, если отправляться зимой, по быстрому санному пути, но, собираясь в путь во второй половине февраля, путешественник рисковал быть застигнутым половодьем, которое придется пережидать. В полицейском управлении приняли этот аргумент всерьез и не стали возражать против поселения Джугашвили в Ачинске (см. док. 5, 6).

Вера Швейцер, которая, похоронив Спандаряна, перебралась в Ачинск, полагала, что Сталин приехал туда 20 января (см. док. 3). Хозяйка квартиры, где он остановился, вспоминала о первых числах февраля (см. док. 10). Однако ряд полицейских документов сообщает, что Джугашвили выехал в Ачинск с проходным свидетельством на месяц позже, 20 февраля (см. док. 5, 6[841]). Эта же дата приведена в биографической хронике Сталина[842]. Таким образом, в Красноярске он провел больше месяца (Швейцер считала, что три недели), в Ачинске – примерно 20 дней.