Сибирская эпопея

Но этим сходство и ограничивалось. Прямоугольник лагерного пункта (лагпункта) обнесен колючей проволокой, по углам – по вышке, бараки расположены по единому плану: с одной стороны те, в которых заключенные спали, а с другой – административные здания. Единственный вход был обращен к железной дороге: высокие деревянные ворота с небольшим козырьком, охранный пункт и прожектора. Рядом небольшое помещение для охраны. В конце узкого коридора дверь, за которой – лагерь. Заключенные входили вереницей и останавливались у окошечка. Дальше их ждал обязательный обыск. Ближайший барак – административный, иногда вместе с фельдшерским пунктом. Кухня и клуб, где проходили политбеседы на идеологические темы и общие собрания. В банном бараке, построенном по модели традиционной русской бани, мылись, он же служил лагерной прачечной. В одном из углов укрепленной внутренней территории изолятор с камерами (карцер): тюрьма в тюрьме под сенью вышки, огороженная дополнительно колючей проволокой. В более крупных лагерях был еще особый барак, в котором хранились личные вещи заключенных или, как их называли, зеков от сокращения ЗК. Иногда жизнь в лагере скрашивал приезд небольших магазинчиков, где зеки могли купить на свои жалкие сбережения табак, сухари или концентрированное молоко. Консервы не привозили никогда – пустые банки могли использоваться, чтобы рыть подкопы для побега.

Граница охраняемой зоны была вспахана. Дорожки по ней иногда выкладывали бревнами или досками, чтобы не тонуть в глубоких рытвинах, весной заполненных водой. Вокруг бараков прямо под открытым небом прокладывали дренажные канавы, которые служили туалетом. По ночам покидать бараки было запрещено, поэтому заключенные, чтобы не вызвать подозрений охраны, выходили по нужде в кальсонах, шапках и валенках. Мочились, не отходя далеко от бараков. Как вспоминает Александр Снов-ский, который провел в лагерях десять лет, зимой все бараки обрастали желтыми льдинами.100

Одинаковые жилые бараки были по 20 м в длину, 10 м в ширину и состояли из двух секций, в каждую вел свой тамбур из центральной секции. Внутри вдоль стен тянулись двухъярусные нары для зеков. В бараке в среднем 140 человек, так что на каждого заключенного приходилось пространство шириной в 75 см. Согласно статистическим данным, собранным администрацией ГУЛАГа, в 1951 году один заключенный ютился на 1,6 м² жилой площади.101 Матрасы прибиты к доскам. У каждого спального места небольшая табличка с указанием имени, фамилии, дня рождения, приговором, датами начала и окончания срока. Кирпичная печь и длинный стол – вот и вся обстановка. Иногда вместо печки металлическая бочка, в которой тлели угли. Зеки вешали для просушки валенки, штаны, рубашки и телогрейки на деревянные круги, подвешенные к потолку. Но места не хватало, поэтому они складывали мокрую от пота и снега одежду под матрас. Вонь, исходившая от влажной и плесневелой одежды и от немытых тел десятков заключенных, часто заходившихся в кашле и плевавших на пол, пропитывала все, даже деревянные стены. Грязь и влага сочились с потолка, проникая повсюду. Ночи не хватало, чтобы все просушить, и утром заключенные уходили в мокрой одежде. Умывались, растерев лицо снегом. В более обустроенных лагерях пользовались жирными железными тазами, в которые набирали воду, тоненькой струйкой текшую из крана при входе. Мыло – кубик величиной со спичечный коробок, который выдавали раз в неделю в банный день, экономили, растягивая на неделю. Многие вообще не мылись. Воды было мало. Дежурные отправлялись за ней на реку, наполняли бочки, грузили их на телеги и тащили в лагерь.102