Ах, эта черная луна!

Секретарша тут же побежала к Юцеру и все ему рассказала. Если бы она побежала к его заместителю, дело могло обернуться Бог весть чем. Но секретарша обожала Юцера и не желала ему зла. Так умение обращаться с женщинами спасло Юцера в очередной раз, но тем же вечером он подал заявление об уходе.

— В прежней жизни я бы попросил обыскать тебя там же, в магазине, — сказал Юцер жене. — Меня остановило только понимание того, что советская власть не понимает шуток. Потом, конечно, я сам защищал бы тебя в суде. Зачем, кстати, было воровать этот дурацкий шоколад? Ты его никогда особенно не любила.

— В прежней жизни я бы не стала воровать шоколад, — сухо ответила Мали. — Кто станет воровать то, что можно купить? А делала я это по просьбе Геца. На их карточки шоколад не выдают, а он по нему ужасно соскучился.

— Могла попросить у меня, — сказал Юцер.

— Ты бы ответил, что Гец съел за свою жизнь столько шоколада, что может перебиться год-другой.

— И был бы прав, — неодобрительно пробурчал Юцер.

Эта история имела самое непосредственное отношение к процессу воспитания Любови. С того случая в доме никогда не водился шоколад. А сама история рассказывалась неоднократно. Дослушав историю до конца в десятый раз, Любовь, к тому времени уже десятилетняя барышня, сказала:

— Не знаю, что там у тебя были за причины уходить, но легче было поделиться с секретаршей и с заместителем.

Юцер сглотнул слюну и промолчал.

— Ребенок в опасности, — донес он вечером жене. — Яд уже проник в ее головку. С этим надо что-то делать.

— Уезжать, — в который раз повторила Мали, — надо уезжать. В этой стране нельзя жить, а воспитывать в ней детей просто безнравственно.

Юцер нахмурился и запел арию из «Травиаты». Как выбраться из советской мышеловки, он не знал, и собственное бессилие его раздражало.

Между тем, такая возможность однажды ему представилась, и он ею пренебрег. Ночью в дверь тихонько постучали. Дверь открыла Мали, и незнакомый человек сунул ей в руку записку. Сунул и побежал вниз по лестнице.

Мали прочла ее, положила на лоб и прижала ладонью. Потом она прикрыла глаза. В комнате запахло махоркой и гнилью.

— От этой записки несет опасностью, — сказала Юцеру Мали. — Будь осторожен.

Писал записку двоюродный брат Юцера, Орчик. Юцер знал, что он остался в живых и даже воевал, но повстречаться им до тех пор не удалось.

И вот Орчик вызывал Юцера на тайное свидание в лесу. Ехать надо было немедленно, и Юцер раздумывал — на чем? Автобусы в такой час не ходили. Юцер решил идти пешком.

Время было беспокойное. В лесах водились бандиты. Кроме того, человека в приличном пальто мог остановить всякий, а пальто у Юцера было приличное. Мали принесла из кладовки потрепанный плащ. Плащ был так ветх, что его прежний хозяин, перебираясь на постоянную квартиру, оставил эту рухлядь у Юцера.