Белый конь на белом снегу
- Автор: Скрыпник Александр Петрович
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Правда
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Белый конь на белом снегу». Краткое содержание книги:
За восемнадцать лет работы в «Правде» Александр Скрыпник объездил всю страну от Балтики до Сахалина, от Бухты Провидения до Кушки, встречался с множеством людей. Герои его очерков — не выдающиеся деятели. Это простые люди, на которых, как говорят, земля наша держится: сталевар и ткачиха, сторож на колхозном току и капитан рыболовецкого сейнера, геолог и лесоруб. Но каждый из них — личность.
Об их жизни, их труде, победах и потерях, об их страданиях и борьбе за правду в этой жизни, об их душевном мире и беззаветной преданности делу эта книжка.
Книга выходит под редакцией В. Парфенова
Вступительная статья И. Шатуновского.
— Вместе поедем: что она без нас.
— Так ты же все льготы и надбавки потерял... На Колыме первым делом пришел к «адмиралу». Тот уже был теперь начальником карьера. Он ему тоже про льготы.
— Да знаю, — отмахнулся Камшилов. — Со нуля начну.
— Тогда на любую драгу.
— Нет, я только на свою, родную.
Шел в тот день к дому, увидел у порога пять березок. Их когда-то выходил на вечной мерзлоте один хороший человек. Его уже нет тут давно, а по березкам помнят. Подумалось: «Хорошо бы и меня вспоминали».
Нет, не забыли тут Камшилова и долго еще не забудут за все, что он делает. Драга его одна из передовых на Колыме.
Он очень дружен с Ханом, хотя по характеру они разные. Тот спокоен, сдержан, молчалив. Шахматист, а Кашмилов в шахматы не умеет играть. У Хана скрипка. Придет к нему Камшилов, попросит:
— Сыграй-ка мне, Коля, что-нибудь классическое.
Сидит слушает, думает. Мне как-то признался:
— Я в классике не разбираюсь. А слушаю, и так на душе хорошо. И задумаюсь: ну куда это меня несло отсюда в другие края? Где же еще есть такие люди, как Хан, «адмирал» да и все другие, что на драге со мной?
Барселона
А на «Белоруссии» жизнь идет своим чередом. И, право, не такая уж безмятежная, если глядеть на белоснежный лайнер со стороны.
К старпому пришел матрос Николай Жуков, просит:
— Вернемся в Одессу, похлопочи за меня насчет отпуска, старпом.
— Так не по графику же?
— Я всю жизнь, почитай, в море, без жилья. Хату прошлым летом поставил, зима на носу, а крыши нет. Живут же люди: сейчас там на земле у иного свои домик, и сад при нем, и огород, а тут?..
Я предложил матросу Алексею Жосану:
— Может, сходим в город? Барселона, говорят, красавица.
Махнул рукой:
— Бывал я тут не раз... Да и некогда мне. Я же слесарь, на мне вон какое хозяйство: там умывальник поправь, там ручку прикрути, там кофеварка барахлит. Целый день, как белка в колесе. Нет, не пойду.
Когда он ушел, припомнил его рассказ, как ходил он на «Башкирии» в Антарктиду. «Вот это был рейс! Страх один, как мы вертолет однажды выручали. Тут вроде бы полегче, вот только работы много».
Минут через десять вернулся:
— Передумал. Сходим в город. Меня тут один турист просил дужку к очкам достать. Он, конечно, капиталист. Но турист. Что потом про нас, русских, скажет?
Неаполь
У первого помощника капитана Эдуарда Васильевича Назарова дверь каюты всегда настежь.
— Думаешь, привычка? Просто — без конца люди. И с чем только не идут. Увольнение на берег — я. Подготовка концерта — тоже я. А личные дела? Тут в своих не разберешься, а надо другому советовать. Только ли это? Две девчонки приходят недавно, у них отпуск, хотят в Ялту, а путевок нет. Пришлось жене записку писать. Она у меня в Ялте: пристрой, мол, наших где-нибудь. .
...Это Жосан вместе с Назаровым ходил на «Башкирии» в 23-ю антарктическую экспедицию. «Вы не глядите, что помполит наш росту небольшого — душа у него великая. На «Башкирии» вам и сейчас всякий это скажет. Между прочим — рассказы сочиняет...»
Поселок холодный
Камшилов с Ханом спорили:
— Надо писать письмо на комбинат.
— Может, тут с начальством поговорить?
— Говорил уже: дело ни с места.
На драге перешли работать на подряд. У экскаваторного участка, который готовит для драги фронт работ, — свои отдельные объемы. На драге предлагают: давайте работать в комплексе. Те не хотят: им невыгодно. Но дело-то общее. Хан убеждает Камшилова:
— Начальство пусть решает. Ему виднее.
Они расходятся, разругавшись вконец. Вечером Камшилов появляется в доме у Хана. И опять:
— Сыграл бы, Коля, что-нибудь классическое.
Посидел, послушал, уходя сказал:
— Я письмо все же написал.
— Отправил?
— Нет еще.
— Принеси, я тоже подпишусь...
И там, на теплоходе, в далеких морях, и тут, на драге, в холодном колымском краю эти люди добывают золото для страны. Здесь его моют в студеной речке Берелех. А в море добывают по-своему. Но самой высокой пробы золото — они сами.
1983 г.
Брусчатка
Побродив по горам, я поднялся к метро. Заканчивались последние приготовления к открытию нового монумента героям Пресни.
— Какие тут горы? — усомнился прораб Кузьмин, когда мы с ним остановились, разговаривая, у цоколя.
— Выходит, Василь Никитич, не знаешь ты Пресни, — вмешался в разговор гранильщик Абрамов. Он драил мягкой тряпкой гранит, и в нем, как в зеркале, отражались мельтешение людей у входа в вестибюль станции, и дома напротив, и небо с облаками, и весь этот московский февральский день, похожий на весенний, но с легким зимним снежком, кружившим в воздухе.