Белый конь на белом снегу
- Автор: Скрыпник Александр Петрович
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Правда
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Белый конь на белом снегу». Краткое содержание книги:
За восемнадцать лет работы в «Правде» Александр Скрыпник объездил всю страну от Балтики до Сахалина, от Бухты Провидения до Кушки, встречался с множеством людей. Герои его очерков — не выдающиеся деятели. Это простые люди, на которых, как говорят, земля наша держится: сталевар и ткачиха, сторож на колхозном току и капитан рыболовецкого сейнера, геолог и лесоруб. Но каждый из них — личность.
Об их жизни, их труде, победах и потерях, об их страданиях и борьбе за правду в этой жизни, об их душевном мире и беззаветной преданности делу эта книжка.
Книга выходит под редакцией В. Парфенова
Вступительная статья И. Шатуновского.
— Ты-то рязанский, откуда знаешь, — смутился прораб.
— Когда улицу Девятьсот пятого года ремонтировали — я тут все облазил...
А самый молодой из рабочих, с длинными волосами, вылезавшими из-под каски, прислушиваясь разговору, вдруг сказал, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь:
— А я бы эту улицу вовсе и не переделывал. Так бы всю и оставил в брусчатке.
Кто-то вспомнил:
— У кинотеатра «Баррикады» оставили же.
—Я б каждый камешек оставил, — упрямо повторил молодой. Потом уже узнал, что звали его Володя Пономарев. Он родом из-под Тулы...
С самого детства она по-разному вошла в нашу жизнь. Помню, в седой от ковыля тургайской степи наш колхоз когда-то назвали именем Красной Пресни. Мы, мальчишки, толком еще не знавшие, что означают эти слова, бегали за разъяснением к деду Кохану Считалось, что он, прожив на свете восемьдесят лет, знает все. Дед степенно гладил позеленевшую от старости бороду и, как я теперь по истечении многих лет понимаю, стараясь не уронить достоинства, многозначительно говорил нам:
— Красная Пресня — это цитадель революции.
— А как же Ленинград? — допытывались мы. — В учебнике написано тоже цитадель.
Дед видать по всему и сам толком не знал, что такое цитадель, но стоял на своем. И остались в памяти рассказы о баррикадах, о мужестве, стойкости и самоотверженности героев девятьсот пятого года, умиравших за революцию. И Красная Пресня уже звучала для нас, мальчишек, как Чапаев, Щорс,крейсер «Аврора».
А потом Красная Пресня непосредственно вошла в жизнь казахской степи. В те наполненные высокой комсомольской романтикой дни целинной эпопеи вырос в степи совхоз «Краснопресненский». Как сейчас вижу — какие же чистые, верные и веселые парни и девчата строили этот совхоз. И теперь уже не мы, другие мальчишки, ходили за ними по пятам и, вглядываясь в них, пытались понять их непередаваемо высокий дух не просто москвичей, но парней с Красной Пресни.
По-разному вошла в жизнь каждого из нас легендарная «Красная Пресня»...
Богомолов родился на Красной Пресне, и я с высоты моих детских лет, протекших в далекой заброшенности седой казахской степи, когда Пресня и Чапаев звучали для нас одинаково, по-мальчишески отчаянно завидую ему. Дед его, Василий Ионович, был знаменитый котельщик Брестских мастерских, тех самых, где в девятьсот пятом набатом взмыл в небо призывный гудок к восстанию. Дед знал слесаря Георгия Николаевича Николаева, того самого, который дал сигнал своим гудком московскому пролетариату о начале вооруженного восстания. «Этот гудок гудел целых десять минут», — говаривал дед, как бы подчеркивая этим всю значимость события. И эта подробность на первый взгляд вроде бы не существенная, которую знал дед от Николаева, делала и самого внука как бы причастным к тем легендарным дням. И еще запомнилось дедовское: «Главное в паровозе — котел. Это как сердце, понял». По малости лет внук толком не уразумел тогда значения этих слов. Но спустя три десятилетия, когда мастерские станут электромашиностроительным заводом, Богомолов скажет своим сыновьям: «В электродвигателе главное — якорь. Он, как сердце. А мы по якорю работаем».
А пока босоногим пацаном носился он по многолюдному шумному краснопресненскому двору. Жили тесно, скромно, но дружно. На всю жизнь вынес он из этого двора чувство неистребимого человеколюбия. Было все, что случается в человеческой жизни. И неурядицы, и бедность, и стычки, но не было зла. В том жили и росли дети. Сейчас вспоминается: была как бы одна большая семья. Звенели пятилетки, каждый день только и разговор о перекрытых нормах, о новых именах ударников. И вдруг обнаруживалось, что дядя Петя Сапрыкин, хороший друг отца, знаменитый на заводе ударник. И Богомолов-младший приглядывается: что ж в нем такого, что про него все говорят, и портрет его на заводской Доске почета? А завтра дядя Петя Косарев, тоже отцовский друг, уже догнал и превысил слесаря Сапрыкина. А тот хоть бы хны, совсем не огорчился, и его сын, теперь уже дружок Богомолова-младшего, похвалялся во дворе при всех:
— Ничо, мой тятька еще даст, вот увидите.
Мы сидели с Анатолием Павловичем Богомоловым в его огромной квартире на шестом этаже в самом центре Москвы. Он приболел, показывая на грудь, пояснил: «Сердчишко прихватило. От переживаний все. Мастер это ведь такая должность...»