Победоносцев. Русский Торквемада
- Автор: Полунов Александр Юрьевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-03973-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Победоносцев. Русский Торквемада». Краткое содержание книги:
Книга доктора исторических наук Александра Полунова повествует об истинной роли человека, которого называли «серым преосвященством», «русским Торквемадой» и даже «некоронованным властителем России».
Еще более настороженное отношение к себе в верхах будущий обер-прокурор почувствовал после того, как стало известно, что лица, приближенные к наследнику, активно обсуждают национальные проблемы Российской империи. В окружении Александра II с большим недовольством относились к славянофильским кругам, выступавшим за ужесточение правительственной политики на окраинах, а Победоносцев в трактовке этого вопроса тесно смыкался именно со славянофилами. Он рекомендовал Александру Александровичу газету «Москва», издававшуюся его однокашником И. С. Аксаковым (вскоре, в 1868 году, она была закрыта за критику действий правительства в Царстве Польском и западных губерниях). В 1867 году Победоносцев передал цесаревичу запрещенную в России книгу «Письма из Риги», принадлежащую перу другого славянофила — Ю. Ф. Самарина, в которой подвергались критике чрезмерные, с точки зрения автора, привилегии немецкого дворянства в Прибалтике. Из-за книги Самарина Константин Петрович попал в неприятную историю. Письмо наследника с просьбой прислать ему книгу, отправленное обычной почтой, подверглось жандармской перлюстрации, после чего высшие сановники и сам царь стали видеть в Победоносцеве едва ли не организатора конспиративной деятельности в окружении наследника.
И в связи с дискуссиями по национальному вопросу, и при обсуждении других злободневных проблем общественного развития России Победоносцев с большим пиететом (по крайней мере внешним) относился к славянофилам, со многими из которых его, коренного москвича, связывала не только идейная, но и личная близость. Как упоминалось выше, среди его друзей и знакомых были сестры Тютчевы, их отец, а также муж А. Ф. Тютчевой И. С. Аксаков. Особое уважение, граничившее с благоговением, Победоносцев выказывал Ю. Ф. Самарину — прежде всего за его бескомпромиссную защиту государственной целостности империи. «Ум, каких мало, — напишет он Е. Ф. Тютчевой после смерти Самарина в 1876 году, — душа возвышенная, крепкая воля — и боец, какой сильный боец с русской душой — за Россию. Он мог дать отпор и направо, и налево — и русской беззаботности и бессознательности — и немецкому сознательному презрению… Он держался сам собой и держал многих, которые останутся теперь без опоры и без оглядки на человека, в которого верили и которого боялись!»{198}
В письмах наследнику престола, а затем императору Александру Александровичу и публицистических статьях Победоносцев часто упоминал славянофилов, само существование которых служило в его глазах доказательством прочности русского духа, способного «пробиться» даже через европейскую культуру и оказать мощное влияние на мировоззрение лучших представителей образованного общества. Славянофилы, писал Победоносцев в статье, посвященной памяти И. С. Аксакова (1886), — «честные и чистые русские люди», которые, «перегорев в горниле западной культуры», «остались плотью от плоти, костью от кости русского своего отечества и правду… искали не в отвлеченных теориях и принципах, но в соответствии вечных начал правды Божией с основными условиями природы русского человека». Сохранить подобные возвышенные качества Аксаков и его единомышленники смогли, поскольку были близки к народной культуре с ее простотой и чистотой воззрений. «Они были люди цельные, нераздвоенные… — писал о славянофилах Победоносцев (разумеется, сильно стилизуя действительность в соответствии со своими взглядами). — Все стояли вне официального мира… оберегали тщательно скромную обстановку своего быта и простоту своих потребностей»{199}.
В то же время подлинно глубокого единства между Победоносцевым и славянофилами быть не могло. В глазах консервативного сановника «московские славяне представали наивными идеалистами, слишком оптимистично оценивавшими добрые свойства человеческой натуры и даже сходившиеся в этом с идеологами европейских революций. Представления о необходимости динамичного взаимодействия государственной власти с «землей» и обществом, обеспечения известной автономии «земли» от государства, лежавшие в основе воззрений славянофилов, были ему глубоко чужды. В частности, он не одобрял защиту славянофилами свободы печати, видя в последней исключительно западный институт, органически чуждый России и способствующий разрушению традиционного порядка.
Иным, по сравнению со славянофилами, содержанием наполнялся у Победоносцева вопрос об отношении к Церкви. Он резко выступал против всякого расширения независимости церковных институтов от государственной власти. Тем не менее в конкретных условиях 1860-х годов интерес Победоносцева к церковным вопросам сам по себе выделял его на фоне большинства сановников и придавал его взглядам и деятельности определенный славянофильский оттенок. Вопросы веры и Церкви играли важную роль и во взаимоотношениях будущего обер-прокурора с наследником престола. Почувствовав интерес Александра Александровича к русской истории и культуре, наставник старался обращать его внимание на всё, что было связано с религией: передавал ему иконы, подносимые частными лицами и монастырями (в частности, Свято-Успенской Почаевской лаврой), знакомил с известными представителями духовной иерархии. В число последних входила энергичная игуменья Костромского Богоявленского монастыря Мария (Давыдова), организовавшая при своей обители сеть лечебниц и иных благотворительных заведений, а также выдающийся миссионер, просветитель Японии епископ Николай (Касаткин). Круг чтения наследника благодаря Победоносцеву включал в себя произведения, так или иначе касавшиеся вопросов веры и Церкви: сочинения Павла Ивановича Мельникова-Печерского «В лесах», Николая Семеновича Лескова «Соборяне», «На краю света», публицистику Константина Николаевича Леонтьева и Федора Михайловича Достоевского. Взаимоотношения с последним составили особую страницу в биографии Победоносцева, на которой следует остановиться подробнее.
Будущий обер-прокурор познакомился с великим писателем в 1871 году в салоне князя В. П. Мещерского — молодого аристократа, чиновника и публициста, входившего в ближайшее окружение великих князей Николая и Александра Александровичей. Когда спустя два года Мещерский начал издавать журнал «Гражданин», задуманный как один из центров объединения консервативных общественных сил, и пригласил Достоевского в качестве редактора, Победоносцев принял самое активное участие в новом начинании. Он опубликовал в журнале свыше двадцати статей, в основном посвященных культурной, политической и религиозной жизни стран Запада, а также помогал Достоевскому в редактировании журнала: правил материалы, консультировал по политическим вопросам, сообщал о веяниях в верхах.
Победоносцев, человек книжной культуры, причастный к миру науки, литературы и публицистики, при всей неприязни к периодической печати прекрасно понимал ее огромное общественное значение и, видимо, собирался использовать новый журнал для усиления влияния консервативных идей на общество. Роль Достоевского в этом плане было трудно переоценить, и Победоносцев отчетливо сознавал, насколько уникально то место, которое великий писатель занимал в общественно-политической и духовной жизни России. «Многие несчастные молодые люди, — напишет уже после смерти Достоевского российский консерватор Александру Александровичу, — обращались к нему, как к духовнику, словесно и письменно… несчастное наше юношество, блуждающее, как овцы без пастыря, к нему питало доверие»; при этом «в среде литераторов он — едва ли не один — был горячим проповедником основных начал веры, народности, любви к отечеству»{200}. В подобной ситуации сотрудничество с Достоевским приобретало для Победоносцева огромное значение. После ухода писателя из журнала и возобновления его самостоятельной публицистической деятельности Константин Петрович внимательно следил за его «Дневником писателя» и давал советы по ведению этого издания. Со временем между Достоевским и будущим «русским Торквемадой» сложились едва ли не дружеские отношения. Показателен факт, что после смерти писателя (1881) обер-прокурор организовал его похороны в Александро-Невской лавре, выхлопотал пенсию вдове и стал опекуном его детей.