Вивьен Ли. Жизнь, рассказанная ею самой

Удивительно, но я начинаю видеть себя и тебя словно со стороны, это помогает критически оценивать наше поведение. Как получилось, что мы загнали себя в столь глупое положение?

Когда все только начиналось, Освальд Фрюэн сказал мне со вздохом, что продлится наш союз лет десять, а то и всего лишь пять. Я фыркнула, потому что представить такой короткий срок для столь сильной любви, какая была у нас, невозможно. Тогда казалось, что у нас есть все, чтобы быть едиными оставшуюся долгую жизнь. Я верила, что Ли и Джилл поймут непреодолимость нашего чувства, дадут разводы – единственное, что могло нам помешать. А уж в остальном мы просто одно целое.

Фрюэн покачал головой:

– Вивьен, боюсь, что только тогда и начнется развал. Пока вы будете бороться за право стать мужем и женой, вы едины, но как только вы это право получите, развалится последняя сдерживающая сила.

– Не понимаю.

Я действительно не понимала.

– Ты слишком сильна и талантлива для Ларри. Ему нужно, чтобы жена была на шаг, на три позади во всем, чтобы смотрела в рот и восхищалась. Одна уже обожглась, неужели ты не поняла, почему стала неугодной Джилл?

Я не хотела обсуждать Джилл, считая, что она просто поставила свой театральный успех выше семейного счастья. Уж я-то этого не допущу!

– Но я смотрю и восхищаюсь, это не игра, Освальд, я действительно восхищаюсь Ларри. Ты не можешь отрицать, что он талантлив.

– Вивьен, я не отрицаю, Ларри – очень талантливый актер. Есть только два «но» – не мешало быть еще и талантливым человеком, чего не наблюдается. И второе – ты не менее талантлива, а потому легко если не выйдешь вперед, то встанешь с ним вровень. И тогда начнутся проблемы.

Я горячо возражала, что ты замечательный человек, Фрюэн тебя просто плохо знает, а я вовсе не столь талантлива и если чего-то добиваюсь, то только с твоей помощью. К тому же я не собиралась ни выходить вперед, ни даже равняться с тобой, хотя ты сам об этом все время говоришь, обещая сделать из меня актрису, способную играть Шекспира.

Освальд слушал, почти сокрушенно кивая, словно слышал то, что ожидал, а речь вела несмышленая девочка.

Тогда казалось, что я всем смогу доказать: тебе, что я способная ученица, Фрюэну, что любовь успеху не помеха, Джилл, что по отношению к тебе нужно было вести себя иначе, театр вторичен, а любовь первична. Ничего не вышло, боюсь, что Фрюэн оказался прав, причем прав во всем, вплоть до сроков. Не он ли советовал Джилл и Ли не давать нам развод целых пять лет?