Вивьен Ли. Жизнь, рассказанная ею самой

У Джилл – роли, у Ноэля – постановки, у Гилгуда – аплодисменты, а Лоуренс Оливье сидит на шее у жены и вымученно улыбается ее приятелям. Как тут не взвыть?

Ларри злился, срывал недовольство на жене и ее друзьях, вызывая все большее недовольство окружающих и сочувствие его жене. Джилл поступила разумно, она попросила Кауарда дать мужу роль в новой пьесе «Частные жизни», правда, роль второго плана, но это же лучше, чем ничего, актер должен играть.

Для Ларри это был удар ниже пояса – играть второстепенную роль у приятеля жены, на которого он втайне смотрел свысока (а я думаю, просто завидовал его успеху), он отказался в оскорбительной форме. Ноэль рассказывал, что только беседа с Джилл заставила его повторить предложение. В конце концов Джилл и Кауард настояли, Ларри вынужден был согласиться на эту роль, хотя играл, скрипя зубами.

То, что пьеса имела настоящий успех сначала в Лондоне, а потом и в Нью-Йорке, куда ее перенесли, не успокоило самолюбивого Оливье, лишнее доказательство правоты Джилл и Кауарда не могло его радовать. Вот этого не понимал уже никто: у Ларри молодая жена-красавица (пусть он говорит, что хочет, Джилл красива!), которая помогла ему стать успешным, аплодисменты каждый вечер, неплохие заработки и даже интервью в газете, а он недоволен.

Я понимаю, чем был недоволен Ларри – тем, что он не самостоятельно добился успеха, что это супруга принесла ему и роль, и аплодисменты, и гастроли на Бродвее. Знаю многих, кто говорил, что Ларри завидовал успеху Джилл. Нет, не завидовал! Он не мог завидовать, потому что, когда Лоуренс Оливье только делал первые шаги в театре на серьезной сцене, Джилл Эсмонд уже играла в Вест-Энде, тогда она была на голову выше начинающего актера Лоуренса Оливье. Завидовать можно только равным либо тем, кто выше тебя. Ларри никого выше себя не признает, он и равными считает немногих.

Скорее это была не зависть, а злость. Она – успешна и востребована, он – нет, она советовала и даже заставляла играть какие-то неприятные ему роли, и все получалось, приносило успех, если выбирал он сам – проваливался. Для гордого, самолюбивого (Кауард сказал «самовлюбленного», пусть так) мужчины, актера, у которого его «я» просто обязано быть выше других, иначе выходить на сцену не стоит, это очень тяжело, унизительно, вызывает даже не раздражение, а почти ненависть. К кому? Ко всем вокруг, к более успешной жене, дающей полезные советы, к тем, от кого зависит его собственное благополучие и роли…