Электронная книга - «Введение в гражданскую войну». Краткое содержание книги:
Империя воспринимает гражданскую войну не как оскорбление её величества или вызов её всемогуществу, но как обычный риск. Этим объясняется её постоянная превентивная контрреволюция, которую Империя натравливает на всё, что может случайно вызвать дыры в непрерывной биополитической ткани
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
примечание: Некоторые хотели описать имперскую эру как эру рабов без господ, и хоть это и не ошибка, точнее было бы сказать: эру Господства без господ, несуществующего суверена, как тот рыцарь у Кальвино, чьи доспехи пусты54. Место Принца сохраняется, незримо занятое принципом. Здесь сразу и полный разрыв со старой персонифицированной властью, и её полное осуществление: великая кутерьма вокруг Господина всегда велась исключительно из-за рабов. Господствующий Принцип претворяет в жизнь парадокс, перед которым, вероятно, пасовала сущностная власть: держать в рабах свободных людей. Такая полая власть, собственно говоря, не нова для истории, хотя и очевидно в новинку для Запада. Суть дела в том, чтобы отделаться от метафизики субъективности. Китайцы, которые ещё между VI и III веком до н. э. обосновались подальше от метафизики субъективности, выдумали себе теорию обезличенной власти, которая может быть полезной для понимания движущих сил нынешней имперской власти. С развитием этой теории тесно связано имя Хань Фэя, центральной фигуры школы, ошибочно именуемой «легистами», хотя они разрабатывали мысль, скорее, о нормах, чем о Законе. Именно его доктрина, обобщённая в сборнике советов правителю «Хань Фэй-цзы», легла в основу первой по-настоящему единой китайской Империи, завершившей собой период так называемых «сражающихся царств».
Едва Империя была создана, как Император, правитель Цинь, приказал сжечь трактат Хань Фэя в 213 году до н. э. Только в XX веке был обнаружен этот текст, который управлял всей практикой китайской Империи; так что неудивительно, что она рухнула.
Правитель у Хань Фэя – тот, кто занимает Позицию, является Правителем лишь в силу своей обезличенности, отсутствия качеств, невидимости, бездеятельности; он Правитель лишь в той мере, в какой растворяется в Дао, в Пути, в потоке вещей. Это не Принц в личном значении, это Принцип, чистая пустота, которая занимает Позицию и пребывает в не-деянии. Перспектива легистской Империи – это Государство, полностью имманентное гражданскому обществу; «В Государстве, где царствует совершенный порядок, закону повинуются так же естественно, как едят, чувствуя голод, или укрываются, чувствуя холод: нет нужны в приказаниях», – объясняет Хань Фэй. Функция правителя здесь в том, чтобы создать механизмы, которые сделают его ненужным, обеспечат кибернетическую саморегуляцию. Если кому-то кажется, будто в отдельных моментах доктрина Хань Фэя должна напоминать какие-то конструкции либеральной мысли, то она полностью лишена такой наивности: она осознаёт себя теорией абсолютной власти. Хань Фэй предписывает правителю держаться пути Лао Цзы: «Небо лишено человечности: для него люди, что соломенные собаки; Мудрейший лишён человечности, для него люди, что соломенные собаки». Все вплоть до самых преданных министров должны знать, как мало они значат для Имперской Машины; даже те, кто ещё вчера считал себя господами, должны страшиться, что на них обрушится какая-нибудь операция по «морализации общественной жизни», новая жажда прозрачности. Искусство имперской власти в том, чтобы раствориться в Принципе, рассеяться в небытии, стать невидимым и тем самым видеть всё, стать неуловимым и тем самым держать всё в своих руках. Отдаление Принца здесь означает лишь отдаление Принципа: устанавливать нормы, по которым существа будут оцениваемы и судимы, следить за тем, чтобы вещи назывались «подходящим» образом, закреплять размер вознаграждений и наказаний, управлять идентичностями и закреплять за ними людей. Ограничиваться этим и оставаться непроницаемым: таково искусство полой, лишённой материальности власти, имперской власти на отдалении.