Электронная книга - «Сродни одержимости (СИ)». Краткое содержание книги:
– Не здесь, – он повышает голос за шумом дождя, получает подозрительный взгляд, но продолжает давить на пальцы, стараясь их убрать.
И Флинт отпускает. Делает шаг назад, цепляет обратно свой ящик и сумку и хватает Оливера за руку, готовясь аппарировать. Но тот успевает выхватить палочку раньше. Перемещение отдается легким головокружением и весьма ощутимым ударом по подошвам ботинок. Вуд переступает с ноги на ногу, выдергивает руку из хватки Флинта и проходит из полутемного коридора в гостиную. Зажигает свет и слышит, как копошится Флинт, стягивая с себя промокшую мантию. Он раздевается сам, сушит одежду и уходит в ванную за полотенцами. Его бьет мелкий озноб и нужна передышка. Он должен хоть немного прийти в себя после этого бурного вечера, чтобы не наломать дров и правильно реагировать на Флинта. Он растирает затылок полотенцем, а второе кидает мнущемуся Маркусу. Тот легко ловит, а потом снова оказывается прямо перед ним, накрывает его руки, сжимающие мягкую ткань, своими и наклоняется близко-близко.
– Оливер… пожалуйста… – шепчет он прямо в его губы, гладит дыханием и крепко сжимает пальцы. – Пожалуйста…
И тот сдается. Так позорно, что у него горят щеки. Двигается навстречу всего на сантиметр, и тут же оказывается во влажном страстном плене. Флинт ласкает его как умирающий от жажды. Пьет его дыхание, трется языком, исследуя зубы, и никак не может им насытиться. Они почти задыхаются, когда Флинт ослабляет напор и позволяет им вдохнуть немного воздуха, но оторваться друг от друга они не в силах. Страсть становится ошеломляющей, и у Оливера от нее подкашиваются ноги. Никогда они с Флинтом не целовались так – сердцем к сердцу, выражая и передавая все свои чувства без утайки. Полотенца падают на пол, и они тут же про них забывают. Флинт обхватывает его лицо ладонями, а потом смещает руки на спину, прижимая к себе с такой силой, что Вуд опять задыхается. Оливер укладывает руки на плечи и пытается хоть немного отодвинуться, но Флинт не дает.
– За-душишь… – еле проговаривает он в его губы, и тот наконец ослабляет хватку.
– Лив… – чуть слышно стонет Маркус, и Оливер моментально вспоминает, как сам точно так же звал Флинта в своих мечтах. Как так же обнимал, выдыхал горячо и ласкал до боли. Тут он ему не соврет.
Он пробует пошевелиться, но Флинт уперт, как скала. Он же просто хочет намекнуть ему, что за его спиной - дверь в спальню, но Флинт не отпустит его, пока не получит ответа прямо здесь и сейчас.
Оливер с силой проводит по его плечам, а потом зарывается пальцами в короткие волосы на затылке. Глаза Флинта закрыты, дыхание сдавленное и жаркое, на скулах полыхает румянец, и эта картина настолько возбуждает Оливера, что тот забывает обо всей своей гордости и ущемленном самолюбии. К черту сомнения, когда он – такой. Открытый, беззащитный и такой жадный. Потом он будет сомневаться, жалеть и корить себя, а сейчас остается только желание.
–Ма-арк… – зовет он и прикасается губами к губам в невинном поцелуе. – Кровать за твоей спиной…
И Флинт распахивает глаза. Почти не верит, но ответный взгляд Вуда наполнен лишь вожделением и страстью, и он расслабляет руки. Тянет его за собой в указанном направлении и валит в мягкую постель. Ложится сверху, зацеловывает скулы, щеки, подбородок, но Оливер опять находит его губы. Целует, стонет и выгибается, притискиваясь еще плотнее. Это его ответ. Он был зол, был обижен, ненавидел его до глубины души, но всегда, всегда любил так же сильно. И теперь не может устоять, когда Флинт сам этого хочет. А тот хаотично шарит под его одеждой, но не может довольствоваться обрывочными прикосновениями, и начинает раздевать. Оливер и сам тянет с него свитер, и, когда они, наконец, соприкасаются кожей к коже, оба не могут сдержать удовлетворенного вздоха. Флинт тут же спускается на грудь, оглаживает плечи, бока, облизывает соски. Вуд стонет в голос, порывисто, задыхаясь, а Флинт издает низкий раскатистый рык и опять сжимает в объятиях что есть сил. Он слишком быстро теряет контроль. Он слишком быстро сходит с ума. Если Оливер и дальше продолжит так стонать, то он причинит ему боль, не сумев сдержаться.
– Марк… – шепчет Вуд. – Ну, давай же…
– Не могу, Лив… Я еле держусь, – Флинт не шутит.
Стискивает кулаки, впиваясь ногтями в кожу почти до крови, и загнанно дышит терпким запахом тела под собой: ветер, мускус и непередаваемый Оливер Вуд. А тот касается кончиками пальцев его щеки, лба, крыльев носа и тянется к губам. И опять, и опять целует, отвлекая, пока осторожно, другой рукой приспускает с него штаны вместе с нижним бельем. Потом тянет на себя, освобождает свой член из трусов, и берет оба в кулак. Чуть сжимает и начинает медленно двигать рукой. Флинт задыхается, стонет, чуть приподнимает бедра, давая больше свободного пространства, и отвечает на поцелуи. Оливер на секунду отвлекается, шепчет в руку смазывающее заклинание и снова начинает ласкать. От возбуждения закладывает уши, губы распухли и уже почти не слушаются. Скользкая ладонь так восхитительно прекрасна, что они не могут продержаться дольше ни секунды. Оргазм накрывает одновременно, вырывает вскрики и встряхивает тела. Сердца бешено бьются, а они загнанно дышат друг другу на ухо, приходя в себя. Долго лежат без движения, а потом Оливер шепчет очищающее для себя и Маркуса, обнимает его за плечи и тянет одеяло на остывающую спину. Он готов провести так весь остаток своей жизни, только бы Флинт был рядом. Мягкая нега убаюкивает, и они засыпают, истощенные полетами и разрядкой.
Вуд просыпается по старой привычке слишком рано – на часах нет еще и семи. Несколько секунд не может понять, что так горячо давит на все тело, а потом открывает глаза и вспоминает. Флинт так и вырубился прямо на нем. И даже не пошевелился, похоже, за всю ночь. Только сместил голову чуть вбок и теперь сопит в правое вудовское ухо. Щемящая радость затапливает Оливера с головой, и он стремится удержать это чувство. Запомнить, впитать в себя, оставить навсегда в своем сердце. Это будет хоть каким-то утешением в случае чего. Он медленно, осторожно выбирается из-под Маркуса, встает, набрасывая заглушающее на кровать, и уходит совершать утренний моцион.
«Довольный какой. Будто «превосходно» за тест в школе получил», – весело фыркает зеркало в ванной. Оливер все никак не может понять, кому же принадлежит тихий голос, мужчине или женщине. На прямой вопрос зеркало отмахнулось тем, что оно, хоть и магический, но все равно неодушевленный предмет, так что не стоит заморачиваться. По крайней мере, зеркало не брюзжало по пустякам, и было вполне миролюбивым предметом мебели, всегда точно и с юмором комментируя его настроения по утрам.
– И даже лучше, – улыбается он так, что зеркало уже в открытую хихикает.
«Оно и видно». Оливер торопливо запихивает в рот зубную щетку, дабы избежать дальнейших расспросов. Увлекается разглядыванием небольшой трещины на соседней стене и не замечает, как в дверях появляется Флинт. Тот сгребает его в охапку, утыкается носом в шею и тяжело дышит. Оливер вздрагивает, но быстро успокаивается, усмехаясь про себя. Спиной через футболку он чувствует учащенное сердцебиение, и это поднимает его настроение еще на несколько пунктов.
– У меня всего одно условие, Лив, – Маркус кладет руку ему под подбородок и мягко оглаживает шею, когда их взгляды встречаются в зеркале. – Ты никогда, ни при каких обстоятельствах, не оставляешь меня в постели одного. Лучше разбуди.
В его голосе за расслабленной нежностью чувствуется серьезный настрой, и Оливер понимает, что для того это не просто просьба. Это какой-то то ли зарок, то ли обещание, которое он хочет от него услышать. Он наклоняется над умывальником, сплевывает пену, полощет рот и разворачивается в так и не разомкнутых объятиях.
– А не обнаглел ли ты, Флинт? Еще условия мне ставить… – улыбаясь, тянет он, на что Маркус тоже не может удержаться.
– Для нас – в самый раз, – отвечает тот и приникает к мятным губам.
И теперь уже сердце Оливера заходится в бешеном темпе. Флинт сказал «нас», и у Вуда все внутри ахнуло в бездну. Он никогда еще не был таким счастливым. Даже играя в квиддич. Совершенно, абсолютно и непередаваемо.