Церковь и политический идеал

Лишь с великим трудом болгарская угроза была нейтрализована, а затем, уже при императоре Василии II Болгаробойце (976—1025) полностью устранена. Для нас эта историческая борьба двух православных народов интересна тем, что и болгары не мыслили своего существования в границах национального государства.

Позднее, уже на закате Византийской империи, претензии на имперский титул заявили сербы. Их король Стефан Душан (1331—1355) лелеял мечту о создании Сербогреческой империи на развалинах Византии. В течение почти 24 лет Сербский царь был занят исключительно ЮгоВостоком. Уже на первых порах Душан завоевал Македонию, а затем, используя смуты в Римской империи, захватил огромные территории, включая Албанию, Эпир, Фессалию, Акарнанию и Этолию. Стефан вступил в переговоры с Римским папой Климентом VI (1342—1352) и был готов пойти на серьезные уступки, чтобы только получить покровительство понтифика и ликвидировать угрозы своему государству со стороны католического Запада[795].

В 1346 г. Стефан Душан провозгласил себя «царем сербов и ромеев, болгар и албанцев», был торжественно коронован в этом сане Сербским архиепископом Иоанникием, которого затем произвел в патриархи, и завел двор в Скопье наподобие византийскому. В Сербии были введены византийские титулы и церемонии[796]. Душан приблизил к себе представителей византийской знати, а греческий язык официально приравнял к сербскому – не случайно многие грамоты и акты Стефана Душана написаны погречески. Вместе с Душаном была коронована на царство и его супруга Елена, а их сын провозглашен «кралем всех сербских земель». Мечтой Сербского короля была диадема Римского императора, а затем, уже вследствие этого (именно так, а не наоборот!) утвердиться в качестве легитимного правителя сербов и создать новую сербскую династию на Византийском престоле. Но после его смерти вся эта затея канула в Лету – сербам явно не хватало имперского таланта для достижения поставленных честолюбивым Стефаном целей[797].

Однако, несмотря на все эти (и многие другие) перипетии, принципы организации имперского тела Византии и условия вхождения народов в состав титульной нации долгое время не претерпевали никаких существенных изменений. Единственный идейный сбой имперская доктрина дала за столетие до падения Византии в 1453 г. Византийцы вдруг вспомнили, что они не римляне, а этнические эллины – слово, ругательное до последнего времени и традиционно обозначавшее греков – не христиан. На протяжении некоторого времени стало модным обращаться друг к другу с именованием «эллин», широкое хождение получили античные греческие авторы и эллинские обычаи. Имперские традиции откровенно высмеивались и повсеместно отрицались. Византийцам предлагалось восстановить свою национальную исключительность, чтобы Империя могла выжить. Впрочем, националистические настроения были распространены исключительно в кругу высшей аристократии. Тем не менее эти советы, конечно, не прибавили Римской империи жизни.