Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Донато Джаннотти с интересом следил бы за развитием этого спора, вспоминая собственные попытки наделить один из трех компонентов правления poca dependenza1191 от двух других; даже Болингброк однажды или дважды обмолвился, что для сохранения правления в этом несовершенном мире необходимо не только равновесие сил, но и их субординация1192. Однако в обстановке XVIII века показать, что зависимость и влияние могли означать нечто кроме коррупции, представлялось еще более затруднительным, чем даже во Флоренции. Человек, живший в ожидании платы за свои гражданские действия, был творением страсти, а не добродетели, и по определению существовал без качества, необходимого для сопротивления дальнейшей деградации. Поэтому Болингброк, практические аргументы которого оказались слабыми, когда речь шла о полном устранении патронажа из политической жизни, старался найти все больше средств к восстановлению добродетели. Как следствие, он по-прежнему держался за такие ключевые для программы партии «страны» элементы, как частые – а не раз в семь лет – выборы в парламент, устранение продажных чиновников и ликвидация постоянной армии. Кроме того, ясно, что одной из причин, в силу которых он подчеркивал независимость трех частей правления, выступало стремление придать классической модели по возможности формализованный вид и таким образом наделить конституцию «принципами», к которым можно было бы «возвращаться», – наиболее ренессансный способ восстановить добродетель. Даже в этом отношении в своих более поздних сочинениях Болингброк демонстрировал определенную двусмысленность1193, но в период выхода «Кудесника» принципы, основанные на исторической реальности, стали для него одним из ключевых постулатов. Его концепция строилась во многом на идеализации «готического» общества, позволявшей открыть сбалансированную структуру «Древней конституции». Но и здесь его противники – Кук и Арналл в «Лондонском журнале», лорд Херви в своем «Анализе и сопоставлении свободы в древние и новые времена» (Ancient and Modern Liberty Stated and Compared) – выступили с резкой критикой, настаивая, в традициях Брэди и Дефо, что в беспокойном мире баронов и вассалов отсутствовала восходящая к древности свобода, равно как и принципы, к которым следует вернуться1194. Болингброк в свое время проиграл в борьбе с этой высокомерной риторикой, однако факт остается фактом: авторы, выступавшие в поддержку Уолпола, утверждали мир динамичной истории, где не было ни принципов, ни добродетели и где людьми двигали выгода и страсти, которые делали их такими, какими они в настоящий момент являлись.