Избранные произведения. II том
- Автор: Кирнан Кэтлин Р., Берлсон Дональд
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Василий Николаевич Дорогокупля
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. II том». Краткое содержание книги:
Данное издание представляет собой сборник разных авторов, составленный С. Т. Джоши, виднейшим авторитетом по творчеству Лавкрафта. В нём представлены произведения таких мастеров «литературы тревожного присутствия», как Рэмси Кэмпбелл, Кейтлин Р. Кирнан, Майкл Ши, Майкл Маршалл Смит и др.
Благодаря неделям репетиций я звучал как человек знающий, возможно слегка высокомерный, за остальное отвечал речевой синтезатор доктора Мейсона, добавивший мне легкий акцент уроженца Провиденса в сочетании с едва заметным налетом британского произношения, который придавал моей речи дополнительный лоск. Лавкрафт же все говорил, достраивая контекст к столь незамысловатому факту.
«Мне очень нравятся «Жуткие истории», — продолжили мы. — Большинство рассказов там, конечно, в той или иной мере написаны на продажу — или, уместнее сказать, традиционные по характеру? — но все они довольно увлекательные».
«Ваша критика «Жутких историй» приложима к вашим собственным ранним рассказам, таким как «Дагон» или «Эрих Цанн»?» — последовал уточняющий вопрос того же невидимого зрителя.
«Из всех моих произведений самыми любимыми являются «Цвет из иных миров» и «Музыка Эриха Цанна». Теперь мне ясно, что мой вклад в художественную литературу ограничивается рассказами о снах наяву, странных тенях и космической «потусторонности», несмотря на мой живой интерес к другим сферам жизни и профессиональное редактирование стихов и прозы. Почему сложилось именно так, не имею ни малейшего понятия».
Аудитория по ту сторону камеры, казалось, оживилась, подсмеиваясь над оценкой, данной Лавкрафтом самому себе. Позднее я просмотрел посты в «Твиттере», сделанные кем-то из зрителей, там были такие слова, как «потрясающе» и «суперкруто». Последовали другие вопросы, и мы с легкостью ответили на те из них, что касались моего дня рождения, семьи и любимых книг. Вопрос о моем возрасте меня озадачил, но Лавкрафта нисколько не смутил, и я безошибочно заявил, что мне больше ста лет. На вопрос о чудесном новом мире интернета я сказал: «Не могу заставить себя им заинтересоваться — он не скучен настолько, чтобы я отвлекся на него от других скучных занятий». Мой ответ снова вызвал смех у аудитории. Не знаю, как у Лавкрафта это получилось, но мы все понимали, что реплика удалась.
Следующий вопрос, который поступил от худого долговязого парня с длинными рыжими волосами, завязанными в хвост, меня совершенно ошарашил.
«Вы живы?» — спросил он. Лавкрафт предложил мне, как вариант, назвать дату его смерти, но все же предполагалось, что более эрудированный ответ был бы предпочтительнее, поэтому на нем я и остановился.
«Мое тело умерло в тысяча девятьсот тридцать седьмом, но у блуждающей энергии всегда обнаруживается та или иная форма. Если она не принимает форму волн или потоков электронов, то сама становится материей. Отсутствие материи или любой другой обнаружимой энергоформы свидетельствует не о присутствии духа, а об отсутствии чего бы то ни было».
Зрители легко проглотили мое объяснение, а кто-то даже коротко поаплодировал.
Чем быстрее мы отвечали, тем быстрее нам задавали новые вопросы: все собравшиеся в этом зале негласно условились попробовать выяснить до конца, на что способен Лавкрафт. Я едва успевал воспринимать поступающие вопросы, но, так как выбор из предлагаемых на дисплее вариантов был весьма очевиден, на многие вопросы я заканчивал отвечать еще до того, как полностью понимал, о чем именно шла речь.
Наконец египтологиня дошла до вопроса, который, я уверен, многие из присутствующих страстно мечтали задать, но из-за соображений вежливости или по стеснению сами озвучить не решались.
«Многие называли вас расистом, — сказала она. — Вы разделяете их мнение?»
Я постарался выбрать самый дипломатичный ответ из тех, что мне предложил Лавкрафт: «Расовые предрассудки есть дар природы, предназначенный для сохранения в чистоте различных ветвей человечества, которые развили эпохи». На тот момент эти слова даже прозвучали довольно резонно, однако у Лавкрафта еще было что сказать, и у меня не оставалось выбора, кроме как продолжить: «Проблема расы и культуры далеко не так проста, как она воспринимается нацистами и обслуживающими всякую шваль эгалитарными колумнистами жидо-йоркских газет».
В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь постукиванием пальцев по экранам мобильных устройств и поскрипыванием кресел, в которых заелозили отдельные зрители. Египтологиня не отступала: «То есть вы не одобряете всего того, что было достигнуто движением за гражданские права со времени вашей смерти?»
Информационный массив по Лавкрафту не включал никаких исторических данных о событиях, произошедших после его смерти, кроме отдельных фактов, имеющих отношение к оживившей его технологии. Ни один из вариантов мне не нравился, поэтому я выбрал тот, в котором не упоминались «ниггеры» или «крысомордые евреи», отдав предпочтение ответу невежественному, но обманчиво вдумчивому.