Избранные произведения. II том
- Автор: Кирнан Кэтлин Р., Берлсон Дональд
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Василий Николаевич Дорогокупля
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. II том». Краткое содержание книги:
Данное издание представляет собой сборник разных авторов, составленный С. Т. Джоши, виднейшим авторитетом по творчеству Лавкрафта. В нём представлены произведения таких мастеров «литературы тревожного присутствия», как Рэмси Кэмпбелл, Кейтлин Р. Кирнан, Майкл Ши, Майкл Маршалл Смит и др.
«Радость ученого — в поиске истины. И эта радость почти целиком сглаживает печаль от тех откровений, которые несет в себе истина, — сказали мы в ответ и добавили: — Теперь я весьма ясно вижу, что и как я пытаюсь до вас донести, — я довольно-таки предвзятый человек, мой по-настоящему жгучий интерес вызывает только прошлое, неизвестное и странное, и мои вкусовые предпочтения в большинстве своем окрашены в негативные, а не в позитивные тона — иными словами, ненависть к уродству для меня предпочтительнее деятельной любви к красоте».
«Как любезно с вашей стороны признать, что вы можете ошибаться», — отозвался кто-то под ником LazrFcs.
«Творческие умы непостоянны, и даже лучшим произведениям местами не хватает красок, — отметили мы. — Каким бы неблагоразумным и близоруким я ни был, надеюсь, меня никогда нельзя будет уличить в отсутствии вкуса или дурном воспитании».
Только я тяжело выдохнул в облегчении оттого, что нам, возможно, удалось хоть на сей раз пережить шквал обвинений в расизме, как Лавкрафт преподнес мне сюрприз: он уже по собственному почину, а не в порядке ответа на следующий вопрос продолжил беседу, реагируя на общий тон обсуждений в чат-руме.
«Искренне и беззастенчиво признавая неизбежную ограниченность людей в целом, я испытываю к человечеству совершеннейшее безразличие, а не активную неприязнь. Что до моих личных предпочтений, я, безусловно, не любитель людского рода. По мне, кошки во всех отношениях куда приятнее и достойнее уважения — но я не буду возводить личное предубеждение в обманчиво высокий ранг универсального догмата».
По-видимому, Лавкрафт вспомнил о том, каким успехом пользовались в лаборатории его высказывания о кошках, и здесь они тоже не подвели. Впервые с того момента, как я стал защищать его в Сети, слушатели потеплели к нам и даже соблаговолили задать вопрос о нашем литературном творчестве.
«В своем нынешнем состоянии вы все еще считаете себя писателем?» — поинтересовалась Йоли.
На это Лавкрафт ответил несколькими стихотворными строками, но, чтобы те подошли к этой конкретной ситуации, изменил в них местоимения (прием, которым доктор Мейсон особенно гордился): «На выходки мои смотря, / Ты видишь перл творения. / Горька же истина: ведь я / Игра отображения».
Таков был загадочный ответ от человека-загадки, и мисс Харпер ничего не оставалось, кроме как попросить разъяснений. Возьмется ли снова Лавкрафт за писательство? К моему удивлению и восторгу, мы ответили, что «Возможно, я попробую себя в чем-то подобном — в целом мире нет занятия более близкого моим основным склонностям. Разумеется, я займусь чем-нибудь отвечающим вкусу невзыскательного читателя (мне это будет в радость исключительно благодаря личному прошлому), однако может прийти время попробовать свои силы и в вещах хоть сколько-нибудь более серьезных».
Окно чата озарилось шквалом новых комментариев. Одна половина слушателей пребывала в восторге, другая — в ужасе. Да как же мы могли сочинять новые лавкрафтовские рассказы? Нас даже не существует, ну или мы ненастоящие! На это у Лавкрафта ответ нашелся: «На самом деле я пребываю в более естественной изоляции от человеческого общества, чем сам Натаниэль Готорн, который жил один среди толпы и стал известным в родном Салеме только после своей смерти. Следовательно, можно считать самоочевидным то, что жители той или иной местности не имеют для меня ровно никакой ценности, кроме как в их служении деталями общего ландшафта или обстановки. Писать для меня все равно что плести паутину мистификаций. Одна часть моего сознания пытается состряпать повествование достоверное и последовательное в степени достаточной для того, чтобы оно могло обмануть другие его части».
Не дискредитируем ли мы наследие Лавкрафта? Не создадим ли неразбериху своими псевдолавкрафтовскими произведениями?
«Все в этом мире, помимо базовых потребностей, являет собой случайное следствие маловажных причин и нечаянных связей, и не существует ни одного несомненного или веского критерия, руководствуясь которым можно осудить любое частное проявление людской жажды деятельности».
Казалось, неприкрытая дерзость сказанного заставила присмиреть большую часть нашей аудитории. На чье-то замечание, что, мол, Лавкрафт всего лишь компьютерная программа, он не может ни созидать, ни думать, последовал резкий ответ: «Судя по этому чату, очень даже может». Споры все не утихали, а мы, откинувшись назад со счастливой улыбкой, наблюдали за происходящим и радовались достигнутому. Нас принимают всерьез. Нас уважают настолько, чтобы выражать свою искреннюю поддержку или несогласие.