Избранные произведения. II том

— Как на произошедшее отреагировал доктор Мейсон?

— Не было человека счастливей. Он казался довольным, хотя по нему, конечно, трудно сказать наверняка. Главным для него было то, что ответы Лавкрафта были правильными, пусть и неоднозначными. Он вернулся в лабораторию полный сил, и мы сразу же приступили к делу — внедрению новых функций и доработок.

— А вы что думали?

— Я тоже воодушевился, по крайней мере поначалу. Это ведь на тот момент был мой первый подобный опыт. Слова были прямо передо мной, оформленные в такие сложные и грамотно построенные предложения! Мне просто нужно было выбрать подходящее. Целыми днями я либо тестировал код, либо служил посредником для связи с Лавкрафтом. Прошла целая неделя, прежде чем я увидел, что пишут люди онлайн. Тогда-то я и наткнулась на публикацию в блоге, где утверждалось, что доктор Мейсон был отъявленным расистом. Глупость, конечно. Он, вообще-то, сам афроамериканец!

— Это тогда вы начали нарушать лабораторный регламент?

— Нет, тремя неделями позже. Доктор Мейсон должен был выступать на конференции Американской ассоциации содействия развитию науки, которая в тот год проводилась в Денвере. Не с демонстрацией, просто с докладом, тезисами будущей статьи. Эта статья занимала тогда все наши мысли или должна была занимать.

Я принялся шерстить Интернет в поисках отзывов на нашу презентацию. Египтологиня, которую на самом деле звали Лила Харпер, полностью выложила ее в своем блоге. Дама была весьма впечатлена. Она поняла, насколько выдающимся было достижение доктора Мейсона, который благодаря потрясающему технологическому прорыву смог вернуть человека с того света — во всем его величии и чудовищности. Отзывы других оказались менее восторженными. Конечно, многие из тех, кто не питал теплых чувств к Лавкрафту, были возмущены его расистскими убеждениями и тем, как бездумно мы преподнесли их современной аудитории. Поклонники его творчества разделились: одни утверждали, что авторам, вдохновляющимся Лавкрафтом и его мифами, не пристало быть частью чего-то подобного, другие указывали на то, что даже гораздо более известные писатели говорили значительно более предосудительные вещи.

Я не удержался и тоже начал участвовать в обсуждениях на форумах. Сперва я появлялся там под псевдонимом HarveyW, но, когда вовлекся в одну особенно неприятную дискуссию о моральной подоплеке использования вырванных из контекста слов мертвеца и вкладывания их в уста смахивающему на привидение самозванцу, кто-то из участников отследил мой IP-адрес до университета, и меня разоблачили. К счастью, доктор Мейсон ничего не заметил, или ему просто было все равно. Он сосредоточился на проекте и готовил к публикации свою первую статью на эту тему. Я же занялся онлайн-обороной и сражался за проект, расхваливая его значимость и потенциал. Мои насчитывающие десятки тысяч слов комментарии и публикации в блогах доказывали, что интеллектуальный синтез, на который будут способны наши призраки, совершит революцию в сфере литературоведческих и исторических исследований, а также даст нам новое понимание покойных мыслителей. Мои оппоненты называли меня в лучшем случае заблуждающимся мечтателем. Еще часто звучали такие характеристики, как «деляга» и «аферист».