СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.

Неопределенность позиции советских физиков по СОИ, привела Горбачева и Шеварднадзе к убеждению, что угроза создания такого оружия велика. «И тогда, — пишет Шеварднадзе, — мы с Горбачевым окончательно определились: надо любой ценой искать общий язык с американцами»[1969].

Горбачев уже был готов заплатить конкретную цену за прекращение программы СОИ. В письме к Рейгану, датированном 12 сентября 1985 года, он писал: «Договоренность о не-милитаризации космоса — это единственный путь к самым радикальным сокращениям ядерных вооружений… хочу предложить Вам следующую формулу: стороны договариваются полностью запретить ударные космические вооружения и действительно радикально, скажем на 50 процентов, сократить свои соответствующие ядерные вооружения»[1970].

Под ядерными вооружениями Горбачев имел в виду ракеты СССР и США, достигающие территории друг друга. О. А. Гриневский подчеркивает, что такое понимание стратегических ядерных средств для американцев было не приемлемым, поскольку сюда должны были войти не только межконтинентальные ракеты, но и американские ракеты средней дальности, тактические средства, расположенные на базах в Европе и на Дальнем Востоке. Значит, им пришлось бы сократить раза в два больше вооружений, чем Советскому Союзу. Поэтому предложение Горбачева было объявлено очередным упражнением в пропаганде[1971].

Подготовка встречи велась в обстановке полного недоверия двух стран и их лидеров друг к другу. Публичные призывы к диалогу по-прежнему перемежались жесткой риторикой с взаимными обвинениями во всех смертных грехах. Кроме того, 1985 год стал воистину годом шпионских скандалов. Разоблачения и аресты скрытых агентов следовали один за другим, и газеты всего мира ярко их освещали[1972]. Как отмечал Шеварднадзе, «непреодолимые, как казалось в 1985 г., сложности и в личном, психологическом плане. Почти всегда это был разговор глухих. Все советско-американские контакты начинались с взаимного предъявления претензий и обвинений… Нас и американцев разделяли стены, сложенные из глыб недоверия и булыжников идеологии»[1973].

Чтобы получить более конкретное представление о предстоящей встрече в верхах, Горбачев для этой цели пригласил в Москву Госсекретаря США Дж. Шульца. Он прибыл 4 ноября и на следующий день был принят Горбачевым. «Генсек, — пишет О. А. Гриневский, — был явно раздражен: до встречи в верхах остается всего две недели, но так и не ясно, чем конкретно она завершится»[1974].

На встрече с Шульцем Горбачев пытался убедить американцев, что они глубоко заблуждаются, когда считают, что у Советского Союза слабая экономика и поэтому гонка вооружений еще больше ослабит ее. Они напрасно надеются, что США сильнее в области новых технологий и смогут достичь превосходства путем осуществления СОИ. Они ошибаются, когда думают, что СССР больше заинтересован в женевских переговорах и что он старается нанести ущерб американским интересам в третьем мире.