Заговорщики Гора

— Карты могут предназначаться для ограниченного круга сообщений, — предположила я.

— Не в этом проблема, — сказал он. — В колоде имеется шестьдесят карт. Рассмотри вот какой вопрос. Простая формула последовательного умножения. Если бы было всего две карты, то было бы только два варианта их расположения, так или эдак. Если у тебя три карты, то Ты получаешь уже шесть вариантов, если пять карт — сто двадцать, пять умножить на четыре, на три, на два и на один. Если речь пойдёт о десяти картах, то количество вариантов их расположения перевалит за три миллиона и так далее.

— На моей прежней планете, — вздохнула я, — я предоставила бы заниматься такими вещами другим.

— Нисколько не сомневаюсь, что Ты свалила бы на других очень многие вещи.

— Да, Господин, — не стала отрицать я.

— По большей части Ты была бесполезна, не так ли?

— Возможно, — вынуждена была согласиться я.

— Но применение можно найти даже для таких женщин, — усмехнулся Десмонд, — не важно из какого они мира, с твоего прежнего или с Гора. Надо только надеть на них ошейник.

— Да, Господин, — согласилась я.

На Горе я нашла себя собственностью, кому-то принадлежащей, живущей под постоянной угрозой наказания и приставленной к работе. На Горе такие женщины как я годились много для чего. Господа проследили за этим. И одна из этих вещей состояла в том, что рабыня должна была быть хороша в доставлении своему хозяину невероятного удовольствия. В действительности, обычно это является самой важной ей задачей. Разумеется, от неё также ожидается, что она будет хороша и в приготовлении пищи и уборке в доме, хождении в магазин и завязывании сандалий, которые она сама же приносит на четвереньках в собственных зубах. Но тогда почему, спрашивала я себя, имея столько возможностей, даже имея меня перед собой на одеяле в рабском фургоне, он ни разу не разложил меня, рабыню Аллисон, чтобы использовать, использовать полностью как рабыню, в самом прямом смысле этого слова, в том смысле, который вкладывается в это слово на Горе. Ах да, вспомнила я, честь, честь! У Мины, по крайней мере, думала я, были уверенность и удобство её кандалов и рабского кольца. Безусловно, её ситуация была несколько иной. Трачин её купил.

Иногда трудно быть рабыней. Ведь ты полностью зависишь от милосердия свободного человека. Позволят ли тебе одеться? Приласкают тебя или ударят, дадут конфету и выдадут плетей? Разрешат ли подползти к ногам господина с просьбой о ласке?

— Но даже в этом случае, — продолжил свою мысль Десмонд, — даже при таком неограниченном числе возможных вариантов, может возникнуть необходимость выразить что-то новое или непредусмотренное.

— Да, Господин, — поддакнула я.

— И что ещё более важно, — сказал он, — я уверен, что в лагере Клеомен посредством карт что-то тайно передал Паузанию. По-видимому, это были инструкции, указания или что-то в этом роде. При этом у Клеомена не было под рукой никакого вороха пояснений, в котором он бы рыться в поисках подходящей комбинации карт. Да и у Паузания не было отдельного фургона со списками вариантов расположения карт, посредством которых он мог бы прояснить суть сообщения.