Добриллион [Litres]

– Подумай об этом, – Магнус подплыл ближе, – когда тебе станет скучно.

Про конкурс добрых дел мама не заговаривала – хотя наверняка размышляла о том, кто же получит миллион. Когда она отложила книгу и засмотрелась на море, Франк спросил:

– Ты думаешь о конкурсе?

– Нет, – ответила она.

– Я имею в виду – не прямо сейчас, а вообще?

– Иногда.

– И что, кто-нибудь отличился?

– И да, и нет, – ответила она.

Какой-то непонятный ответ. Что значит «и да, и нет?» Кто-то отличился, а кто-то нет? С таким же успехом можно было просто сказать «да».

– И кто же?

– Не могу ответить, – сказала она. – А есть новости про Баклушу?

– Нет, – ответил Франк.

А потом мама перевела разговор на другую тему – совершенно неинтересную. Крем для загара. Хорошо, что мы купили крем, а не спрей, сказала она. Спрей опасен, если его случайно вдохнуть. С другой стороны, крем для загара, который продают прямо на променаде, никуда не годится – он стоит прямо на солнце в тридцатиградусную жару, так что вместо него можно хоть сливочным маслом мазаться. Франк почувствовал, как зудит обгоревшая кожа, – он явно мазался недостаточно. Надо еще, сказала мама. На этом тема крема для загара вроде бы исчерпана, подумал Франк. Но как бы не так! Мама принялась рассказывать про свою бабушку – стало быть, прабабушку Франка, которую он никогда не видел в жизни, а только на черно-белой фотографии. Во времена прабабушки кремов от солнца еще не придумали, поэтому лицо у нее было красное и морщинистое – ведь тогда люди много работали на открытом воздухе. Она, например, все лето пасла скот на горном пастбище. Франк отвечал только «м-м-м» и «ясно». Он слушал вполуха – если честно, даже в четверть уха.

Обедали в одной из местных кафешек. Франк заказал пиццу с ветчиной и ананасом. Вкус ананаса с первого кусочка напомнил ему о мини-гольфе. Франк гадал, побил ли кто-нибудь рекорд той шестиклассницы. И ездил ли фермер Рольф опять за морсом. И строят ли они еще одно поле.

Когда они закончили есть, случилось кое-что неожиданное. Мама сказала:

– Возьми салфетки.

На столе лежала небольшая стопка салфеток, прижатая круглым гладким камешком.

Официант стоял к ним спиной.

– Зачем они нам? – спросил Франк.

– Можем пользоваться ими у себя в номере.

– Но ведь они лежат здесь для посетителей.

– Посетители – это мы, – ответила мама.

– Я имею в виду, для тех, кто поел.

– Мы поели.

Франк посмотрел на официанта. Тот по-прежнему стоял к ним спиной и убирал со стола. Но все равно всё видел: если кто-то хочет попросить счет, или заказать еще один напиток, или раздумывает, не завернуть ли в кафешку с променада.