Добриллион [Litres]

– Она лежит в канаве, – объяснил Оскар.

– Я ничего не вижу, – сказал учитель.

– Это потому, что она в канаве, – ответил Оскар.

Приехала желтая скорая с зеленой надписью на боку. На крыше мигал синий маячок. Из машины выбрались двое в красной униформе. Они подняли Баклушу и уложили на оранжевые носилки. Ученикам не разрешили выйти наружу, и им пришлось наблюдать через окно.

После обеда, когда солнце обогнуло здание и заглянуло в окна класса, все увидели, что на стеклах полно отпечатков ладошек.

Вместо того, чтобы всё это описать, Оскар ограничился двумя короткими словами.

– Не знаю, – прочел Франк.

– Будем надеяться, все обойдется, – сказала мама.

– Возможно, она перенапряглась, – предположил Франк.

– Баклуша старенькая, – согласилась мама.

– Она охотится за миллионом. Вместе с мужем. Она не полезла бы в канаву, если бы не миллион.

– Свежий воздух всем на пользу.

– Но старичкам с палочкой вредно шастать по канавам, – уперся Франк.

– Она могла точно так же упасть в обморок у себя на кухне, – ответила мама.

Перед сном они вместе чистили зубы в ванной. Стаканчик для зубных щеток оказался только один. И если обе щетки клонились на одну сторону, он опрокидывался. Чтобы равновесие не нарушалось, надо было ставить щетки так, чтобы они торчали в разные стороны.

Между гостиницей и пляжем была длинная пешеходная улица. Она называлась «променад» – это французское слово, оно означает «прогулка». Когда прогуливаешься по променаду, нужно быть спокойным и расслабленным, ни в коем случае не торопиться – идти как большой круизный лайнер, медленно входящий в устье фьорда.

Мама заплатила за два шезлонга и зонтик. Мужчина в белой рубашке и с поясной сумочкой для денег показывал дорогу, лавируя между полотенцами, разложенными прямо на песке. «Безумие какое-то», – прокомментировала мама.

– А шезлонги – это дорого? – поинтересовался Франк.

– Дороговато, – ответила мама.

Раньше она наверняка сказала бы, что безумие – это платить за шезлонг. Но мама изменилась. И это хорошо. Когда она немного потранжирит, это войдет в привычку, и тогда она продолжит транжирить дальше. В конце концов она, глядишь, станет такой транжирой, что отдаст Франку его часть выигрыша – хотя как раз это не транжирство, а простая справедливость.

Мужчина в рубашке прилаживал зонтик, чтобы тень падала на шезлонги. Франк огляделся. Вокруг были туристы на песке, песок на туристах, пляжные сумки и надувные животные.

Мужчина принес белый пластиковый столик размером с табуретку, на которую Франк забирался в детстве, чтобы достать до раковины в ванной. Столик предназначался для воды, книжки и крема для загара.