Электронная книга - «Адский котел на две персоны (СИ)». Краткое содержание книги:
Стол, за которым мы сейчас сидели, был весь в царапинах и щербинах после нескольких полетов по помещению. Он уже не стоял так устойчиво, как прежде, одна ножка изрядно покосилась, но все же я вернул его на место, потому что свою прямую функцию он продолжал выполнять.
— Ничего. Пью, отдыхаю, наслаждаюсь жизнью.
Я сделал большой глоток прямо из бутылки, не поморщившись и не глядя на беса. Как же хотелось снова остаться одному, чтобы никто больше не трогал.
— Да, я вижу, как наслаждаешься, — он чуть наклонился вперед, упираясь локтями в колени. — Это связано с проходящим сейчас в аду торжеством?
Я замер, сильнее сжимая бутылку в ладони, чувствуя, как стекло трещит под напором пальцев. Понимание, о каком торжестве он говорит, пришло почти мгновенно. Я не знал сколько времени провел в этом кабинете, но, видимо, достаточно, чтобы подготовка к свадьбе успешно завершилась, и теперь в аду стало на одного счастливого женатого демона больше.
— Не понимаю о чем ты.
Я отвернулся, пряча застывшие от боли глаза, утыкаясь взглядом в едва заметно тлеющие огоньки камина. Пламя потухло давно, оставляя после себя угли. Я жаждал скрыть свои эмоции, но с Ноэ это не представлялось возможным, он читал меня, как открытую книгу все долгие годы с момента нашего знакомства. Вот и сейчас он покачал головой, облокачиваясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу.
— Влад, расскажи, что между вами произошло? Отпуск прошел не так хорошо, как хотелось?
Рука разжалась сама, выпуская бутылку, а я лишь проследил взглядом, как она упала на пол, разливая по ковру содержимое. Вдруг на тело навалилась слабость, единственное, чего я сейчас хотел, это завалиться спать и ни с кем не разговаривать. Я обхватил голову руками, упираясь локтями в стол. Мучительно сильно зажмурил глаза, отрезая себя от всего вокруг, но молчать больше не мог. Мне необходимо было вывалить на кого-нибудь все то, что скопилось в душе.
— Нет, Ноэ, — я поднял голову, всматриваясь в его разноцветные глаза и полное сочувствия лицо, — отпуск прошел идеально. Все было прекрасно до последнего дня.
Снова зажав голову в тиски собственных рук, я уставился в стол, не моргая, разглядывая царапины на некогда гладкой поверхности. Ноэ молчал, ожидая продолжения, но я чувствовал на себе его встревоженный взгляд.
— Мы были только вдвоем, каждый день открывали для себя что-то новое друг в друге. Оказывается, — я тяжело сглотнул образовавшийся в горле ком, — он потрясающе вкусно готовит.
Бес шумно выдохнул, прикладывая бокал к губам и делая очередной глоток. Он знал о свадьбе, ведь сам сказал мне о проходящем в аду торжестве, но не понимал до конца моего настроения. Очевидно, что как и я вначале, он не видел в этом событии проблемы.
— Вы говорили о чувствах?
— Нет. Ни разу. Я думал, что в этом нет необходимости. Казалось, что я вижу все в его глазах, а он читает это в моих, — я усмехнулся, с силой растирая виски, снова глядя на друга. — Ноэ, для него все это было развлечением. Интересным опытом, не более того. Теперь его ждет правление в аду, семья и все то, что принято считать в обществе правильным.
Не знаю, чего я ждал в ответ на эти слова, но уж точно не смеха. А бес в это время хохотал во всю глотку и, казалось, утирал скапливающиеся в уголках глаз слезы. Удивленно глядя на него, я открыл новую бутылку земного алкоголя, отпивая из горлышка. Дожидаясь, когда Ноэ наконец успокоится.
— Влад, — он прижал ладонь к животу, будто его начало сводить от смеха, — скажи, ты идиот? — он дождался, когда на моем лице отразится все возможное недовольство, а после продолжил. — Я видел, как он смотрит на тебя. Ты видел, как он относится к тебе на самом деле. Неужели считаешь, что это была игра? Что можно столько времени притворяться, а после — в один момент раскрыть истинное отношение?
Я снова отпил из бутылки, глядя в окончательно потухший камин. В нем больше не было видно мелких сполохов дотлевающих углей. Лишь темная зола. Я не хотел смотреть на Ноэ, видеть его снисходительный взгляд и чувствовать себя под ним маленьким несмышленым ребенком.
— Влад, для Люцифера это не просто интересный опыт, как ты выразился. Я уверен, он чувствует то же, что и ты. И если он ушел, уверен, на то есть причины. Тебе стоит копнуть глубже, понять, а не убивать себя голодом и тоской.
Думал ли я об этом прежде? Допускал ли мысль о том, что за его уходом крылось что-то другое? Что-то важное и опасное. Да! Конечно, я думал об этом, но воспоминания о холодном и пустом взгляде, о словах, что он мне сказал, затмевали все. Мы — двое бессмертных, неужели мы не смогли бы справиться вместе, что бы там ни случилось? Смогли бы, и Люцифер прекрасно об этом знал. Так не значит ли это, что никакой угрозы и никаких обстоятельств не было?
Ноэ наблюдал за мной. Следил за тем, как эмоции сменяются на лице и, возможно, хотел что-то добавить, но я не позволил. Поднявшись с кресла, я молча вышел из кабинета, не желая продолжать разговор. Не желая думать, вспоминать. Мне необходим был душ и сон, и желательно такой долгий, чтобы силы бессмертных успели залечить раны. Жаль только, что это не работало с душевными.
Стоя под ледяными струями воды, я пытался абстрагироваться от воспоминаний, что накатывали волнами. Сколько раз за время отпуска мы принимали душ вместе? Множество. Сколько из них заканчивалось умопомрачительным сексом? Все без исключения. Вот и сейчас знакомая обстановка навевала неприличные воспоминания и приток крови к члену, несмотря на температуру воды и подавленное настроение.
Я злился. Безумно злился на себя за то, что несмотря на терзающую грудную клетку боль, продолжал думать о Люцифере, продолжал мечтать о нем и совместном будущем, продолжал его хотеть. Выключив воду, я вытерся полотенцем, обмотал его вокруг бедер и вышел в спальню.
Тяжелые шторы на окнах были плотно закрыты, вся комната погружена во мрак, и только небольшой ночник дарил слабое освещение. Я подошел к зеркалу, всматриваясь в темное отражение, осознавая наконец до чего себя довел. Под глазами залегли темные круги, под обозначившимися скулами впали щеки, лицо осунулось. Раны на груди практически зажили, бледными тонкими шрамами напоминая о той слабости, что я себе позволил. Живот почти прижался к позвоночнику под выступающими ребрами, а руки и ноги стали тоньше и слабее. Это легко было поправить, стоило только напиться вдоволь крови, но я не мог. Мысль о том, что по глотке разольется чужая кровь, не его, вызывала отторжение. В то время как и о нем я тоже думать не мог. Кровь Люцифера была для меня особенной, но даже когда он был рядом и, я уверен, с удовольствием бы позволил мне укусить его, я себе этого не позволял. Забирая кровь, я забирал и силы, и хоть они восстанавливались достаточно быстро, это было неправильным.
Я лег на кровать поверх заправленного одеяла, не скидывая полотенце и не переодевшись ко сну. Надеялся, что стоит голове коснуться подушки, как я сразу отключусь, но похоже у моего сознания были совершенно иные планы. Попавшееся на глаза фото, оставленное на прикроватной тумбе, словно само вынудило меня поднять его и поднести к глазам.
Фото, точная копия того, что я когда-то сжёг в огне камина. Я сам попросил Люцифера о таком подарке в один из первых дней нашего отпуска, и он не отказал. Достать снимок не оказалось проблемой, а единственное слово добавить тем более. Аромат крови давно выветрился, оставляя только побледневшую надпись на обороте. Проголодался ли я? Черт возьми, да. И глаза, кровавые омуты, подёрнутые пеленой удовольствия и похоти, что взирали на меня с фотографии, заставляли сглатывать обильно выделившуюся слюну. Одно лишь воспоминание о нашей с Люцифером первой встрече, о тех «семи минутах в раю», заставляли кровь закипать. Распахнутая рубашка без пуговиц приоткрывала вид на желанное тело, и я снова ощутил прилив возбуждения.
Чертов демон, даже сейчас он сводил меня с ума. Я не хотел думать о нем, не хотел вспоминать, представлять, но противиться не мог. Фантазия подкидывала картинки из прошлого, где он сжимал мое тело в своих сильных ладонях, покрывал влажную от испарины кожу горячими поцелуями и укусами. И эти картинки полностью вытесняли чувство одиночества и боли, заставляя покрываться мурашками шею, руки, спину, подгоняя кровь к только недавно опавшему члену, затмевая все мысли одним единственным чувством — похотью.