Польская линия [СИ]

С одной стороны, мой друг прав, а с другой, как я понял, в центральном аппарате ВЧК наличествует определенный бардак. Хотя, возможно, я и ошибаюсь.

– Владимир Иванович, а вы не сводите девушку на речку? – поинтересовалась вдруг Татьяна.

Вот те раз. Я же только что подумал о реке. Но идти на Днепр мне отчего-то не хотелось.

– А зачем на речку-то сразу? – попытался увильнуть я. – Потерпи немножко, я в город кого-нибудь пошлю, баню отыщем, там и помоешься.

– Я уже двое суток не мылась, скоро по мне блохи плясать начнут, – не унималась дочь кавторанга. – И голова четыре дня не мыта. Так вы проводите, или мне кого другого попросить?

Вот ведь шантажистка. Знает же, немаленькая засранка, что никому не доверю. Вздохнув, я уныло сказал:

– Пошли.

Поставив в известность дежурного (вечного нашего Кузьменко), мы пошли к реке. Идти всего минут десять, а дорогу я знал еще по моему времени, так как в Смоленске бывать приходилось. Разумеется, город совсем не тот, что я помнил с конца двадцатого-начала двадцать первого века. И дома пониже, и зелени больше, и на пыльных улочках туда-сюда разъезжают телеги вместо разнообразных иномарок.

Многострадальный Смоленск – ворота в Россию. Какая бы не случалась война в нашей истории, враг шел именно через Смоленск: и ляхи, и французы. Про немцев говорить не стану, потому что до июня сорок первого года остался ровно двадцать один год.

Кажется, город, раскинувшийся над величественным Днепром, так и остался где-то в семнадцатом столетии накануне нашествия короля Сигизмунда. Дело портил только трамвай, время от времени катившийся по проложенному в булыжнике пути.

Весь город умещался внутри крепостной стены, раскинувшись на холмах. Впрочем, на той стороне Днепра видны еще дома, но из-за зелени их не рассмотреть. Самые большие дома – трехэтажные, и то лишь на двух улицах, зато великое множество церквей. А там, похоже, еще и католический костел. Не удивлюсь, если где-то обнаружится и синагога. Пожалуй, из всех провинциальных городов, виденных мной, Смоленск – самый европейский и в тоже время очень русский.

За старинными крепостными стенами множество одноэтажных деревянных домов прилепившихся к старинной церкви.

А вообще – красота!

Мы спустились к Днепру, выбрали берег почище. Стараясь не намочить сапоги, я подошел к воде, опустил руку. Ишь, холодная. Плаваю неважно, да и холодно. И вообще – редкий попаданец доплывет до середины Днепра, а коли доплывет, то там и потонет.

Татьяна, выросшая на берегу Белого моря, так не считала. Скинула туфельку, потрогала воду ногой.

– Ух ты, тепленькая.

Не иначе зимой плавала в проруби вместе с белухами. Видел как-то по ящику, как обнаженная женщина плавает вместе с полярными китами. Кстати, красиво. И белухи классно смотрелись, и женщина.

– Ты себе попу не заморозишь? – озабоченно спросил я, но меня даже не удостоили ответом.

Татьяна, начав расстегивать блузку, смутилась: