Император Павел I и Орден святого Иоанна Иерусалимского

Измена же последовала со стороны самих Мальтийцев ибо хотя действительно было отпущено великое количество провианту и амуниции, однако все войско терпело недостаток в одном и другом.

Итак, одни приписывают измену Мальтийцам, а другие Кавалерам. В таковых обстоятельствах, в которых войско наше объемляемое страхом всегда далее и далее удалялось, то и можете себе вообразить, сколь стремительны были успехи неприятелей. Еще до захождения солнца, подступили они к воротам, именуемые Бомбовые, для защиты которых не было там войска, оное быв вяще уверено, в явной измене, бежало от лица неприятеля, воображая себе вящие бедствия, и в ту же пору лишенное хлеба, пороху и пуль.

В ночь же с 10го на 11— сего дня оказались в разных местах ложные тревоги, кои причинили многие беспорядки. Между тем здешние бароны, Верховный Магистрат юстиции, присяжные Университета, многие адвокаты и другие пришли в роде депутатства требовать от Нас решительства на примирение, предъявляя при том, что войско пришедше в необузданность не может действовать против неприятеля, что бомбардирование долженствует неукоснительно последовать, и которое разорит весь город, под развалинами коего и весь народ погибнет; и что они всячески желают для спасения себе отдаться Французской Республике. Мы, в следствии сего, не преминули учинить им приличное по обстоятельствам рассуждения, каковые производили Мы и в Наш Совет, который, наконец, после многих прений и, поставляя главнейшею причиною недостаток в средствах, уменьшившихся чувствительно от неопытности нашего войска, также от последовавшего разбития многих отрядов, и от подлинной измены, оказанной со стороны Мальтийцев, дабы в самом деле не допустить город до бомбардирования и неизбежного кровопролития, сверх сего видя, что вся религия (т. е. вера. — В. З.) по самой сущей несправедливости пала в подозрение перед Мальтийскою нацией, почел за необходимое, чтобы на другой день послать без отлагательства депутата к французскому генералу, стоявшему с войском на сухом пути, и просить его о повелении прекратить неприятельские действия; а между тем отписать к главнокомандующему генералу Бонапарте, чрез Батавского консула, с предложением ему приступить на справедливейший и честный договор. Конечно, покажется весьма удивительно и прискорбно, что столь славная Мальтийская крепость под защитою Кавалеров, долженствовала сдаться в "24 часа". Но если принять в рассуждение, что войско наше почти до единого нам изменило, что нам неизвестно было надеяться на услуги Кавалеров, яко долженствовавших быть главнейшею нашею силою, что измена была в величайшей степени, по поводу провианта и военных припасов, и что все из отличительнейших здесь особ, решительно объявили желание свое отдаться Французской Республике, и, может быть, решились бы они поступить с Нами в таком случае насильственно, и так каждый, кто только представит все сии причины на размышление, то увидят ясно, что стекшиеся обстоятельства понудили Нас сдаться на Капитуляцию по сущей необходимости. Нельзя изъяснить всей горести ощущаемой целым здешним военно-кавалерийским орденом. Мы уже послали от себя Депутатов для переговоров. И как теперь неудобно нам продолжить сие письмо в подробности, то ожидайте от нас доставлении копии с Капитуляции, коль скоро оная заключена будет.