Император Павел I и Орден святого Иоанна Иерусалимского

11 июня Лизакевич пишет, что ему стало известно о событии, происшедшем 28 мая. Оказывается, Бонапарт, проплывая мимо Палермо, сделал кратковременную остановку. Но на берег не сходил, а вызвал на свое судно вице-короля и передал ему письмо, в котором «препоручал ему дать знать своему государю, что Франция соблюдать с ним будет тесную и неразрывную дружбу», а также просил «благосклонно принимать все французские суда, кои принуждены будут, зайти в порты Сицилии и Неаполя», и что его «экспедиция пошла в Малту»[55].

Известно, что после оккупации Мальты французами были изъяты и переправлены в Париж многие документы, среди которых оказалось и решение Священного Совета от 1 июня о разрешении учредить в России Приорства для православных дворян. Но еще 12 июня 1798 г. находившийся на борту «Ориента» предатель Дубле, зная по своим каналам об этом решении, составил донесение генералу Бонапарту, в котором писал:

«Ничего из этого мы в Париже не упускаем из вида… и Директория почувствовала, что в обмен на выгоды, которые Орден рассчитывает получить, его отношение к России несколько смягчилось в сравнении с прежней, жесткой дисциплиной, что выразилось в принятии большого числа рыцарей-схизматиков, для которых Павел предложил создать семьдесят два командорства…»[56].

Наполеону эти документы были как нельзя кстати, и он поспешил отправить их в Париж. Во-первых, они явились оправдательными документами, доказывающими всей Европе необходимость захвата Мальты, а во-вторых, они как бы подтверждали существование тайного сговора Мальтийского ордена и России. Правда, позднее в своих мемуарах, Наполеон вынужден был признаться, что причиной для решения дальнейшей судьбы ордена в действительности явился тот факт, что он «отдался под покровительство императора Павла — врага Франции… Россия стремилась к господству над этим островом, имеющим столь большое значение в силу своего положения, удобства и безопасности его порта и мощи укреплений. Ища покровительства на Севере, Орден не принял во внимание и поставил под угрозу интересы держав Юга»[57].

Еще раньше эта же мысль была высказана Наполеоном в июне 1798 г. явившейся к нему делегации мальтийских рыцарей: «Все ваши объяснения не мешают мне думать, что Россия издавна имела виды на Мальту, и мы решили завладеть ею, чтобы предупредить осуществление этого плана»[58].

Однако приготовления Наполеона не оказались незамеченными. И даже маршал Мармон вынужден был признаться: «Слухи о наших планах относительно Мальты опередили нас, и гроссмейстер ордена поднял островные войска для защиты города. Они состояли из примерно шести тысяч солдат милиции, хорошо организованной, в униформе и с высоким боевым духом. Этих сил было бы достаточно и даже сверх того для достижения поставленной цели, если бы кто-то умел ими разумно воспользоваться…»[59].