Безумные русские ученые. Беспощадная наука со смыслом [litres]

Известно, что одной из психологических составляющих западного научного мышления является индивидуализм, сформировавшийся во многом под влиянием протестантской этики. В этом невольном признании Пирогова мы как раз и видим проявление внутреннего противоречия между православным чувством долга перед старушкой матерью и обычным для западного научного сознания стремлением к успеху на выбранном поприще. В обстановке протестантского Дерпта это было вполне оправдано и ни у кого не вызывало возмущения. Родные должны довольствоваться сентиментальными письмами в духе слезливых признаний, навеянных немецким романтизмом. Сочетание грошовой сентиментальности и холодного расчета – вот они яркие черты, характерные для всей протестантской этики.

Но чему же все-таки учится 18-летний лекарь у своих коллег в Дерпте? В этом по большей части немецком городе «профессорские студенты» нашли приготовленные для них заранее квартиры в довольно глухом месте, напротив дома профессора хирургии Мойера.

«Иоганн Христиан Мойер, или, как его по-русски звали, Иван Филиппович Мойер, занимавший тогда кафедру хирургии в Дерптском университете, был, по мнению самого Пирогова, «талантливым ленивцем». Воспитанник Дерптского университета, Мойер, вскоре после окончания курса в 1813 году, отправился в Павию к знаменитому хирургу Антонио Скарпа. Продолжительные занятия у Скарпа и посещение госпиталей Милана и Вены сделали из Мойера основательно образованного хирурга». Однако ко времени прибытия в Дерпт Пирогова Мойер уже значительно охладел к науке и более интересовался орловским имением своей покойной жены, нежели хирургией.

Семья Мойера состояла из тещи и семилетней дочери Кати. Теща Мойера, Екатерина Афанасьевна Протасова, урожденная Бунина, сестра поэта Жуковского, заинтересованная, вероятно, молодостью и неопытностью Пирогова, взяла его под свое покровительство. В доме Мойеров Пирогов познакомился с самим Жуковским.

До этого Пирогов, никогда раньше не занимавшийся практической анатомией, не сделавший в Московском университете ни одного вскрытия, с жадностью некроманта накинулся на трупы. В первое же полугодие молодой адепт истинной науки взял у прозектора Вахтеля частный курс. Одному только Пирогову Вахтель прочел вкратце весь курс описательной анатомии на свежих трупах и спиртовых препаратах. Этот частный курс оказался необычайно полезным. Он заменил почти все, что слушал юный врач в Московском университете.