Магазин работает до наступления тьмы

Дверь приоткрылась, Славик увидел встревоженное лицо Женечки, опомнился и засуетился:

— Сейчас, сейчас, все купил…

***

После пожара Жоржик сойдет с ума. В больнице он набросится на доктора и примется бить его головой о стену с такой силой, что тот сам надолго окажется прикован к постели. Жоржик будет то кидаться, рыча, на людей, то плакать, то биться в конвульсиях. Ему пропишут ванны со льдом и микстуру, от которой мозг превращается в тяжелую мокрую вату. В редкие моменты просветления он будет жаловаться, что из его памяти вырваны огромные куски, он как будто в нескончаемой горячке и его сознание окутано темной, плотной, почти осязаемой пеленой, скрывающей все привычные краски мира. И все, что он помнит, это попытки освободиться из сумрачного кокона, вырваться к свету, а еще — мучительно подробные сны, в которых к нему приходит злой дух, суккуб, бес в обличии его несчастной подруги Матильды, тоже участвовавшей в злополучном спиритическом сеансе. Бес исказил, изувечил ее черты, и на них теперь невозможно смотреть без содрогания. Кошмарное существо, нацепившее маску Матильды, чего-то от него хочет, но речи его сбивчивы и непонятны, оно ведет себя не как человек и не как зверь, и никогда в жизни Жоржик не видел ничего более богомерзкого.

На настоящую Матильду теперь тоже нельзя будет смотреть без содрогания. Ожоги превратят ее в подобие оплавленной восковой фигуры. Она навсегда затворится в родительском доме, чтобы оплакивать свою белую кожу и каштановые волосы, лицо-камею и строгий носик — все безвозвратно утерянное. С годами она обретет за свои мучения унизительную славу живой достопримечательности, местного привидения, которое любой может не только наблюдать воочию, но и напугать брошенным в стекло камешком. Газетчики, начинающие писатели и злые любопытные дети будут дежурить у обветшавшего, навеки запертого дома, чтобы увидеть в окне ее силуэт. И до самого конца невыносимо долгой жизни Матильды в пыльных и темных комнатах будет витать запах ее любимого опопанакса.

Вторая девушка, подруга Матильды и Жоржика, счастливо избегнет подобной участи. Она задохнется в дыму сразу. Как же ее звали: Мими, Лулу?..

Газеты придут в восторг от истории «смертельного спиритического сеанса». Одни будут приводить ее как пример распущенности современной молодежи, которая вместо смиренной молитвы предалась богопротивному спиритизму и поплатилась за это. Другие примутся живописать реальные и вымышленные ужасные подробности, чтобы выжать побольше слез из благодарных читательниц. А третьи посчитают, что эта история подтверждает реальность мира духов, который, похоже, оказался куда опаснее, чем полагали ранее.

Наверное, и Анита Ножкина-Войцеховская читала в своем сонном городке какие-нибудь из этих газет, которые чуть позже выволокут на первые полосы ее саму.

Потом в комнату к обессиленному Жоржику, лежащему среди подушек, войдут двое мужчин в темных котелках. Они принесут саквояж и маленький ящик с просверленными дырками. Один, ни о чем не спрашивая, раздвинет шторы, другой разложит на столе странные инструменты из саквояжа. На их пальцах блеснут одинаковые перстни-печатки с выпуклым вензелем.