Французский абсолютизм в первой трети XVII века
- Автор: Люблинская Александра Дмитриевна
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: История
Электронная книга - «Французский абсолютизм в первой трети XVII века». Краткое содержание книги:
Между тем емкость рынка в XVI–XVII вв. оставалась ограниченной, ибо натуральное хозяйство далеко еще не изжило себя. Крестьянство вообще покупало мало, скромны были потребности и основной массы городского населения. Хотя в целом производство возрастало, но этот рост мог совершаться безболезненно лишь в определенных пределах. Когда же эти пределы оказывались достигнутыми, наступал период кризиса, что и случилось на внешних и внутренних рынках в XVII в., после расширения производства в XV–XVI вв.[43] Этот кризис не смогли преодолеть «феодальные бизнесмены», т. е. наиболее богатые и могущественные дельцы, приспособившиеся к условиям феодального общества.
В качестве доказательства Хобсбом приводит упадок Италии п вообще старых центров средневековой торговли и промышленности. Он считает, что в XVI в. итальянцы владели наиболее крупными капиталами, однако инвестировали их очень неудачно, вкладывая деньги в строительство зданий, кредитуя иностранных государей или приобретая недвижимость. Хобсбом разделяет точку зрения Фанфани, полагающего, что именно отлив капиталов из сферы производства погубил в XVII в. итальянскую мануфактуру в ее борьбе с голландскими, английскими и французскими конкурентами. Однако итальянские дельцы давно уже познали на опыте, что наибольшие прибыли извлекаются вовсе не из сферы производства, и они приспособили свою деятельность к имевшимся в их распоряжении сравнительно узким возможностям. Если они вкладывали деньги в непроизводительные отрасли, то, очевидно, просто в силу того, что в пределах их «капиталистического сектора» не было простора для иного, т. е. капиталистического, использования денежных средств. Основная масса европейского населения оставалась для них «экономически нейтральной», т. е не являлась потребительницей итальянских товаров. Итальянцы настолько привыкли зарабатывать деньги путем обслуживания феодального мира своей торговлей и деньгами, что перейти к другим способам было для них нелегко, тем более что общий подъем в конце XVI в., потребность в деньгах крупных абсолютистских государств и беспримерная роскошь аристократии отсрочили упадок итальянской промышленности и торговли до XVII в., когда у итальянцев осталось лишь — но тоже ненадолго — преобладание в сфере общественных финансов. Причину Хобсбом видит в том, что, несмотря на некоторую перестройку итальянской промышленности в сторону производства дешевых тканей, в Италии по-прежнему производились преимущественно предметы роскоши. «А кто, — спрашивает Хобсбом, — мог предвидеть в 1580–1620 гг., когда такие товары находили широкий спрос, что будущее этих высококачественных тканей ограничено?».[44]
Мы подробно изложили аргументацию Хобсбома о темпе и причинах упадка итальянской экономики, так как ход его рассуждений представляется нам очень показательным для его концепции в целом. Хобсбом считает, что расцвет итальянской текстильной промышленности был недолговечен, ибо она, будучи рассчитана на узкий круг потребителей, в основном зарубежных, не имела широких перспектив для своего развития и потому потерпела поражение в борьбе с иноземными конкурентами.[45] Это и было причиной упадка Италии в эпоху всеобщего кризиса XVII в.
На наш взгляд, процесс упадка Италии изображен в упрощенном виде и притом не потому, что автор ради краткости обходит многие существенные обстоятельства, но в силу своего преобладающего внимания к вопросам сбыта. Мы не можем отрицать большую важность последнего вообще и для ранней мануфактуры в особенности. Однако проблема упадка итальянской экономики не может быть целиком сведена лишь к кризису сбыта. Она включает в себя и такие моменты, как затруднения с получением сырья для высококачественных тканей, изменение путей мировой торговли, политическую раздробленность Италии в эпоху роста крупных национальных государств, разорение северной части страны в результате войн первой половины XVI в. и многое другое. Судьба ранней итальянской (точнее флорентийской) суконной мануфактуры определилась — в смысле невозможности ее значительного расширения — уже во второй половине XV в., т. е. задолго до кризиса XVII в. По-видимому, сокращение ввоза английской шерсти, из которой изготовлялись высококачественные флорентийские сукна, сыграло при этом столь же роковую роль, как и потеря восточных рынков, восточных красителей и квасцов и т. п. Но тогда же, компенсируя в большой мере упадок экспортного сукноделия, сильно развилось (причем тоже на мануфактурных предприятиях[46]) производство шелковых тканей, которые в течение всего XVI и начала XVII в. не знали себе соперников на европейском рынке; лишь впоследствии они были оттеснены на второй план французскими шелками. Отметим, кроме того, что французская мануфактурная промышленность высококачественных тканей и предметов роскоши, выйдя на первое место, благополучно развивалась в течение XVII–XVIII вв., систематически увеличивая объем своей продукции и успешно завоевывая европейский и мировой рынки. Столь же благополучно она перешла впоследствии в фабричную стадию, не испытывая серьезных препятствий из-за узости рынка для сбыта своих товаров. Поэтому нам представляется, что дело заключается не в привычке итальянских «феодальных бизнесменов» к обслуживанию товарами и деньгами верхов феодального общества, равно как и не в затруднительности перехода к производству дешевых товаров широкого потребления. Теперь все более и более становится очевидным, насколько важен был для Италии именно последний вид промышленности и как успешно он развивался в XVI–XVII вв., обслуживая внутренний рынок. Что касается производства предметов роскоши, то (это признает и Хобсбом) итальянские купцы-мануфактуристы в течение XVI и первой трети XVII в., т. е. именно в тот период, когда начал формироваться новый тип капиталистического дельца, еще владели европейским рынком. Иными словами, они сумели приспособиться к изменившимся условиям. Если же затем они вынуждены были сдать свои позиции в конкуренции с французской промышленностью роскоши, это случилось отнюдь не в силу бесперспективности данной отрасли, — ибо французская промышленность роскоши обслуживала те же верхи общества, что и итальянская, снабжала все страны Европы и Америки и приносила огромные барыши, — а по другим причинам, коренившимся в общей неблагоприятной для Италии экономической и политической обстановке, которая сделала эту страну неконкурентноспособной на мировом рынке. Мануфактурное производство предметов роскоши само по себе еще не предопределяет обязательного свертывания в период действительно широкого развития капитализма. Наоборот, эта отрасль промышленности, не являясь, разумеется, ведущей, прекрасно уживается со всеми прочими. Кроме того, французский пример особенно наглядно показывает важность для нее внешнего рынка, ибо внутренний рынок для предметов роскоши неизбежно всегда слишком узок. Поэтому нам представляется, что исследование проблемы упадка итальянской экономики надо вести по другим направлениям, чем то, которое вытекает из концепции Хобсбома.
43
Е. J. Ноhsbawm. The general crisis. № 5, стр. 41.
44
Там же, стр. 43.
45
Хобсбом считает, что в настоящее время еще нельзя считать доказанным мнение Чиполла о более высоких издержках производства итальянских товаров при одинаковом их качестве с товарами других стран.
46
Следует особо подчеркнуть, что мануфактура как первая стадия капиталистического производства не исчезла в Италии в XVI–XVII вв.; она сохранилась вплоть до экономического подъема страны в XVIII в.