Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Хобсбом считает (отметим этот взгляд!), что экономическая история XIX в. наглядно показывает невозможность измерить неблагоприятную экономическую конъюнктуру при помощи одних лишь цифровых данных о торговле и производстве. Поэтому он стремится привлечь и другие материалы. Он отмечает, что даже для стран, не задетых в XVII в. экономическим упадком, тоже имеются данные о длительном неблагополучии в той или иной отрасли внешней торговли. Поэтому можно считать бесспорным, что европейская экспансия вступила в то время в период кризиса. В основном базис баснословной колониальной системы XVIII в. был заложен не ранее середины XVII в.; до того влияние европейцев в заморских странах по сравнению с XVI в. несколько ослабло. Сократились и изменили свой характер испанская и португальская колониальные империи. Примечательно, что и голландцы не сумели удержать своих завоеваний, сделанных в 1600–1640 гг.; их империя тоже уменьшилась в последующие годы, а Вест-Индская компания была даже ликвидирована в начале 1670-х годов.

Общеизвестно, что XVII век был эпохой социальных движений в Западной и Восточной Европе. Некоторые историки усмотрели в этом даже нечто вроде общего революционного кризиса (пришедшегося на середину XVII в.), обобщив такие события, как Фронда, восстания против испанской империи в Каталонии, Португалии и Неаполе, крестьянская война в Швейцарии 1653 г., английская революция, многочисленные крестьянские восстания во Франции, национально-освободительная война на Украине в 1648–1654 гг. и далее — восстание куруцев в Венгрии, восстание Степана Разина 1672 г., крестьянское восстание в Чехии в 1680 г., восстания в Ирландии в 1641 и 1689 гг. и т. д. и т. п. Однако европейские страны (кроме Голландии и Англии с их буржуазным строем) нашли устойчивую государственную форму — абсолютизм.[41] Впервые большие государства смогли разрешить три главные задачи: распространить свою реальную власть на большую территорию, иметь достаточно средств для крупных платежей и содержать большие армии. Хотя правительствам еще приходилось практиковать продажность должностей и пользоваться услугами откупщиков, однако деятельность финансистов подвергалась контролю и зависимость от них государства отошла в прошлое. Автор полагает, что даже частичное принятие его аргументов означало бы согласие с его мнением о наличии общего кризиса в XVII в. При этом он сразу же делает существенную оговорку, что страны, пережившие буржуазную революцию (т. е. Голландия и Англия), были им задеты лишь частично. Начало кризиса он относит примерно к 1620 г., апогей — к 1640–1670 гг. Тенденция к улучшению наметилась в 1680 г., но реализовалась лишь к 1720 г.