Бешеная кровь

— Ну? И чего ты за ним прилип? Мы чего — на похороны едем?

— Так сами же сказали.

Нет, его определенно надо гнать. Будет еще тут свой гонор показывать. Жене пусть показывает, а не на работе.

За последний год он на самом деле много чего сделал для местной милиции. УВД теперь в новом здании из кирпича сидит, парк машин почти на сорок процентов обновился, численность сотрудников выше — а это все не мишкин хвост, это все трудами. Каждого чиновника надо уговорить, бумажку написать грамотную, да не одну, с кем-то и выпить приходится, ублажить. Ну и, конечно, нужно проблему развернуть, недостатки показать, трудности обозначить и успехи — ясное дело — не забыть. Стратегия! Кто же это будет за просто так фонды давать и штаты увеличивать! Дураков нынче нет — все умные и деньги считать умеют. Свои и чужие. А чужие так с еще большим удовольствием. Вот и СОБР тоже. Старое здание школы, которое хотели под бульдозер пустить, он отстоял. Отремонтировали его в складчину — районная администрация и РУВД, но зато теперь у силового подразделения милиции есть своя база. Со спортзалом, со стадионом, с учебными классами, кабинетами и всем прочим. Вплоть до тира в подвале. Не олимпийский, конечно, вариант, но хоть что-то. А то ведь раньше как? Чуть что — учения там или та же командировка в Чечню, — готовиться нужно было, отправляясь в соседний район. А то и в столицу, до которой тоже не пять минут ехать.

Дежурный при входе откозырял ему, и Шевченко, кивнув ему, прошел мимо, начальственно поглядывая на стены — пол — потолок. Так хороший хозяин осматривает свой коровник, проверяя содержание буренок. По пути он решал, как подойти с интересующим его вопросом к командиру. Вася Плещеев — из местных, по тусклым, доходящим из прошлого слухам, из шпаны. И по-хулигански нагл и развязно подвижен. Может он и послать кого не надо так, что не забудется долго. Но именно такой тут, в СОБРе, и нужен. Парни его любят за эту резкость и безоглядную храбрость, которую Шевченко считает наигранной, что не так сложно, учитывая, что подбирать Плещеев старается таких же, как и он сам. Но зато он принимает все шишки, ему положенные, и только морщится, получая их, не пытаясь, как другие, увильнуть или оправдаться обстоятельствами, преодолеть которые был не в силах.