Бешеная кровь

Сейчас, едучи в новенькой, еще пахнувшей заводскими запахами машине, Шевченко едва не передумал ехать с ним туда, куда собирался изначально. Но, немного поразмыслив, решил, что ситуация настолько острая, что другого выхода пока не видно. Да и кто еще может снять образовавшуюся остроту, как не Кастерин, посвященный во многое и многое и этим многим повязанный с ног до головы. А уж тем более, что он один из виновников того, как это получилось. Он виноват — ему и исправлять. Поэтому Шевченко твердо велел ему ехать к кафе на выезде из города.

Кафе "Май" принадлежало двум братьям-ингушам, появившимся в городе лет семь назад. Сначала торговали шашлыками на рынке, потом открыли свой павильончик, где можно было к шашлыку взять водочки, потом открыли одно за другим два кафе. Постепенно вокруг братьев собралось около десятка их родственников, они отстроили дом и как-то вписались в окружающую жизнь, производя впечатление добропорядочных бизнесменов средней руки, дававших работу нескольким десяткам человек и — в отличие от других, осевших в городе выходцев с Кавказа, — и ведших себя с окружающими без вызова. Но мало кто знал, что братья, кроме розничной торговли продуктами питания, занимаются еще и оптовой поставкой высококачественных наркотиков, в последнее время специализируясь на героине. Шевченко это знал, и, когда это знание появилось у него впервые, был в большом смятении. На тот момент он остро нуждался в деньгах. Не в карманных, на сигареты и пиво, а в настоящих, серьезных деньгах, только при наличии которых взрослый, уважаемый и облеченный властью человек может чувствовать себя уверенно, а его семья видит в нем не замотанного работягу, появляющегося дома только для того, чтобы поспать и быстренько поесть, а кормильца, за каким они — как за каменной стеной. И он решился. С тех пор его жизнь потекла по другому руслу, а заодно и жизни других людей, в том числе Кастерина, тогда еще лейтенанта.

Едва они вошли в небольшой светлый зал кафе, где было занято всего два столика, за которыми обедали трое водителей-дальнобойщиков, к ним навстречу буквально выкатился старший из братьев Ибрагимовых Беслан. Роста он был небольшого и за годы оседлой и сытой жизни располнел, так что стал похож на кухонного гнома — сытенького, гостеприимного и доброго. Его все дальнобойщики называли Бес, полюбившие обедать в "Майке", как они прозвали кафе.

— Какие гости! — засуетился Бес, раскидывая в стороны пухлые ручки. — Это просто праздник! Кушать будете? Очень хороший шашлык сейчас сделал. Просто — как чувствовал.

— Давай, — без особого воодушевления согласился Шевченко, окидывая взглядом зал. — Попробуем, что у тебя за шашлык.

— Хороший шашлык! Через две минуты будет готов.

Шевченко отмахнулся от ядреного папиросного дыма, который выдохнул в его сторону один из дальнобойщиков, и поморщился, как может морщиться некурящий. Бес снова взмахнул руками и быстро заговорил, понижая голос:

— Пойдемте, начальники, в другой зал. Там никого нет. Покушать вам сейчас принесут.