Я буду носить тебя на руках (СИ)

- В твоем тоже.

- Да не нужны мне эти джунгли! – зарычал Няншир, его уши прижались к голове.

- А мне, значит, просто необходимы? – смотрю на разволновавшегося Няншира и пытаюсь понять мотивы его поступков.

- Да тебя не поймешь, Клён! То ты переживаешь, что я тебя содержу, и спокойно не можешь воспринимать, что я забочусь о своей паре! То теперь ты недоволен, что имеешь кучу денег и ни от кого не зависишь! Выбери уже!

- Пасть закрыл и перестал орать, – осаживаю его, сам начиная заводиться. – Во-первых, о деньгах я узнал буквально перед твоим приходом. Как я могу выбирать, если меня не ставят в известность о таких важных вещах?! Когда ты собирался мне сообщить о богатстве, свалившемся почти из воздуха, и обо всем остальном?

Няншир подошел, нервно взлохматил шевелюру и присел на край стола.

- Я бы сказал… скоро… – Смотрю в оранжевые глаза и понимаю, что он врет или скрывает что-то еще. По запаху чувствую! Больно… где то в груди щемит и давит. Тень предательства нависла…

Не выдерживаю, молниеносный бросок, опрокидываю его на стол, держа за горло.

- Не лги мне! – распластываю ушастого и нависаю сверху, пульс бьет в ушах, все тело, как натянутая от гнева струна. Его глаза в пол-лица, испуганные и это чуть отрезвляет. Мурка не сопротивляется совсем, только смотрит беспомощно… – Говори все! И не ври! Я ложь за километр чувствую!

- Клён… Клён… беленький… ну, прости меня… я бы все рассказал, но испугался… – и дрожащими руками меня по бокам гладит, в голосе столько мольбы, что я замираю и ослабляю хватку.

Кретин ты, капитан, разве можно с ним так… это ж тебе не война. Черт!

- Чего испугался? – спрашиваю, почти шепотом наклоняясь низко, нос к носу, смотрю в любимое лицо, на котором сейчас испуг и раскаяние.

- Что ты уйдешь… свалишь, как только кончится мой брачный период, на эту планету… или к себе на родину, или еще куда… оставишь меня… Клё-о-о-о-он, ты ведь теперь с деньгами, я тебе совсем не нужен… А я не знаю, как удержать тебя!

- Куда я денусь, до конца твоего гона еще четыре месяца. Да и деньги никогда меня сильно не интересовали, для меня без разницы нищий ты или миллионер, – отвечаю и втягиваю в себя его запах. Ваниль и привкус корицы… и немного зеленых яблок. Так пахнет его желание, страх и… отчаяние…тонкой ноткой. Что ты мне еще не сказал? В чем еще соврал мне, котик? Скажи сейчас… Если признаешься, я смогу простить, понять, забыть.

Мурка упирается мне в грудь рукой, как раз напротив сердца, а глаза уже влажные.

- Я был у врача на прошлой неделе, у нас брачный период длится у всех по-разному, результаты крови показали, что мой закончится дней через десять, а то и раньше. – Шепчет он.

Вот значит как, но теперь не соврал и на том спасибо.

- Ты боялся, что я сразу сбегу?

- Да.

- Думал, если не узнаю про неожиданное богатство, то останусь с тобой ради благополучия и хорошей жизни, раз деваться мне все равно некуда?

- Да… – тихий выдох и слеза выкатилась из оранжевого глаза, прочертила дорожку по виску и исчезла в черной шевелюре. Да он испугался всерьез!

- Неужели ты думаешь, что я с тобой только ради жалости и денег? Только честно.

- Ну а что мне думать, Клён?! Ты не говоришь ничего, вроде я тебе не противен, но никаких клятв и обещаний мы друг другу не давали. Ты не веришь мне совсем, проверяешь все время, будто подлости ждешь или удара в спину! Я бы все тебе рассказал, когда ты хоть немного бы привязался ко мне… – он зажмурился, задрожал подо мной, уши прижал к голове, а хвосты обвили меня за талию, словно ждет, что я сейчас ударю или уйду.

Котенок... Вот я урод! А всё это воспитание военное! Ну не умею я говорить о чувствах! Если бы ты знал, как выворачиваешь меня наизнанку только своим существованием! Это ведь я сам себе придумал, что стану ненужным, когда эта сексуальная гонка закончится.

А, пошло оно все к чертям!!

Целую дрожащие губы и ловлю удивленный стон, мурка ответил, вцепился намертво, моя хватка давно ослабла, я лишь не давал подняться ему со стола и целовал неторопливо, успокаивая, показывая, что я здесь, никуда не собираюсь, что у нас куча времени и наши отношения не ограничатся лишь его привязкой ко мне. Слаааадкий котенок…

Разрываю на нем одежду, рубашка летит на пол, потом вышла заминка с брюками, нужно было расстегнуть ботинки, чем я и занялся, уперев его ноги по очереди себе в грудь и освободив от ненужной детали. Все это время он лежал, тяжело дыша и облизывая губы, смотрел призывно, а когти скребли по столешнице. Закончив с обувью, стянул штаны. Ушастый сопит и помогает, приподнимаясь, бумаги ворохом слетают со стола на бежевый ковер с затейливым рисунком. Глажу упругие бока и почти дрожу от предвкушения.

Смуглая кожа под ладонями, его тихие стоны, как музыка, бархатные полоски на гибком теле и коричневые соски, которые я целую и нежу языком. Мурка царапает мне плечи, раздирая футболку когтями. Запах желания почти невыносим. Залечиваю повреждения, не отвлекаясь от процесса вылизывания его шеи, ведь мимолетная боль придает лишь остроты ощущениям. Жар распространяется по телу, будоражит нервы и собирается тугим комком внизу живота. Хочу его! Заставляю облизать свои пальцы, а он и не против, посасывает подушечки, слюна по подбородку бежит. Пиздец, как он развратно выглядит! Второй рукой оглаживаю упругий живот, мышцы сокращаются под ладонью. Сильный, гибкий! Хищник! Мой! Трется призывно, не стесняясь, стонами прося приласкать, и я ласкаю, подрачиваю Нянширу мягко и ласково, смотря в оранжевые глаза. Вижу, как он поплыл от ощущений, расслабился. Вот так, котенок, хочу донести до тебя своим телом то, что не могу сказать словами. Целую снова нежно, заменяя свои пальцы языком, мы играемся, соперничаем и кайфуем, ввожу мокрые пальцы в горячее нутро. Вот так сразу два… медленно. Няншир выгибает спину, вцепляется в плечи и громко мурчит. Второй рукой не забываю ласкать его твердый член и стоны стали совсем жалостливыми. Толкается в руку… быстрый какой… От моей футболки остались одни лохмотья…