Электронная книга - «Я буду носить тебя на руках (СИ)». Краткое содержание книги:
- Мурка… не спеши… – упрашиваю, отрываясь от сочных губ.
- Клён… пожалуйста… – Стонет и весь извивается, а лицо искаженно гримасой, как будто я его мучаю жестоко. Пытается притянуть ближе. – Хочу тебя внутри…
- Я и так там, – усмехаюсь и двигаю пальцами, ощущая, как его просто подбрасывает, и он вонзает мне когти в плечи, теряя контроль. От этого удовольствие еще быстрее разливается по телу.
- Не тяни! Хочу твой член у себя в заднице! – уточняет похотливое зверье и кусает меня за губу.
Слизываю кровь и расстегиваю штаны, член уже болезненно пульсирует и огонь бежит по венам вместо крови! Вхожу в горячее тело сразу на всю длину, хорошо, что он растянутый, только шипит злобно, выгибаясь в пояснице. Горячо!! И узко… Блять! Сколько бы мы не трахались, он всегда внутри сжимает как тисками! От дрожи тела мурки можно кончить прямо сейчас! Но нет, не дождешься! Где мой хваленый самоконтроль?
Воскрешаю в памяти летные таблицы и схему вычисления скорости света в гипере и в обычном пространстве, с погрешностью на влияние черных дыр и сверхновых. Помогает, по крайней мере мозги немного прояснились. И я начинаю толкаться не спеша, вот так, медленно, сводя с ума и держа за бедра, пресекая попытки навязать свой ритм. Тише, мурка, тише, не бейся так. Хочу удержать тебя на грани, утопить в удовольствии и смотреть, как ты плавишься от желания и похоти. Не могу наглядеться на тебя, мой нежный, страстный котенок. Не знаю, как показать тебе, что ты нужен мне как воздух, просто необходим. Не могу я уже, когда тебя нет рядом! Прикипел душой, не вырвешь. Без тебя я разучился жить, хвостатый…
Не знаю, что из этого я наплел вслух, все слилось в волны удовольствия, наши стоны, жаркие поцелуи и безумный шепот. Я двигал бедрами, врываясь в желанное тело, и ловил его вздохи, мявы и просьбы. Мебель скрипела под нами, не выдерживая напора тел, мурка уже скулил, а меня словно кипятком по позвоночнику окатило, перед глазами полыхнуло белым, и я свалился на ушастого, тяжело дыша, чувствуя, как он кончает себе на живот. Меня обняли и притянули к себе. Стук сердца под щекой и ноги не держат совсем.
Запах ванили и дождя наполнил комнату. Как хорошо-то, блииин!
Хоть на куски режьте, теперь не отлипну от него. Полный Абзац…
- Может, слезешь, Клён? – тихо спрашивает моё персональное безумие хриплым голосом.
- Нет, – отвечаю и обнимаю крепче, хотя штаны сползли до колен и если сейчас кто-нибудь войдет, то будет лицезреть голый зад и ноги мурки на моей пояснице. Да пусть катятся все к чертям! – Мне и так неплохо.
Няншир смеётся, гладит плечи, там, где мы все еще соединены, становится совсем мокро.
- Ты меня простишь? – спрашивает, насторожившись, аж дыхание задержал.
- Прощу. Вот отлюблю еще пару раз и точно прощу, – обещаю, очерчивая пальцем полоску бархатной шерстки у мурки на груди.
Он подо мной хмыкнул что-то, погладил по голове и замурчал так, что любой двигатель позавидует. Приподнимаюсь и смотрю в его довольное лицо. Вот что сейчас произошло? На него снизошло умиротворение, но с чего? Явно не от хорошего траха. Вздыхаю. Не понять мне сложную шахисскую душу.
Надо слезать со стола и с ушастого и идти в душ. Со вздохом проделываю все задуманное, сбрасываю на пол остатки одежды и, подхватив хвостатого на руки, несу в ванну. Он расслабленный, балдеющий, хвостами постоянно гладит меня и улыбается. М-да… хорошо его разобрало… Мне даже лестно.
Ставлю Няншира, прислонив к стеночке, и включаю воду, потом намыливаю везде, а он лезет целоваться. Отвечаю, но не прерываю процесс. Наглый кошак, наконец, поимел совесть и помогает мне с мытьем… меня самого.
Из душа выползли разморенные, довольные, упали на постель рядышком. Я все смотрел на шахиса и понимал, что, кажется, это состояние называется счастьем, абсолютным и неоспоримым.
Мурка подгреб меня к себе и выдал:
- Не бросай меня, Клён. Без разницы, что нас ждет впереди, просто – не бросай.
У меня даже сердце забилось быстрее. Так вот чего ты больше всего боишься, малыш...
- Не брошу, Няншир. – Вздыхаю и решаюсь разрушить последний рубеж. – И зови меня Женя, это настоящее имя, а Клён просто кличка, производное от фамилии.
- Жеееняяааааа, – протянул он, пробуя моё имя. – А Евгений тогда что?
- Тоже имя, но официальное, а Женя – это для своих, для родных, – поясняю и чувствую себя дико, так я позволял себя звать только некоторым самым близким ребятам из отряда.
- Жеееняяааа… Женяаааа… Жееееееня… – тянет он на все лады, а я прячу покрасневшее лицо в подушку. Со мной… вообще никогда такого не было!
- Только при всех меня так не зови… Но наедине можно.
- Ладно, я понимаю, – прижимается и сопит в шею. Вот, ведь, зверье ушастое, развел меня на сантименты.
Спокойствие в душе, и даже будущие изменения в жизни не кажутся зловещими. Кто знает, может, мне понравится быть богатым?
====== Часть 15 НАЧИНАЕТСЯ ЖЕСТОКОСТЬ! ======
Няншир.
Клён больше не сердится на меня, что несказанно греет сердце и неощутимо, но так правильно, окутывает теплым облаком. Было страшно обманывать беленького, я мало чего боюсь в жизни и к этим страхам теперь присоединилась боязнь потери конкретного существа.
Мы вместе изучили бумаги на собственность земли, я в процессе рассказал Жене все нюансы подробно и по пунктам. Юристы нашей семьи хорошо поработали, защищая права Клёна, осталось только утрясти некоторые формальности в посольстве, и он вступит в свои законные права. Уже пришло уведомление на имя Кистис, о том, что крупная шахисская компания хочет приобрести права на разработку полезных ископаемых у нас обоих.
Пришлось поговорить с моим отцом и заручиться так необходимой нам поддержкой. Папа обещал помочь, что было нетрудно, ведь он был знаком с владельцем этой компании. Хорошо, когда отец принадлежит к деловой элите, а еще лучше, когда вся семья за тебя горой. Документы для сделки начали готовить немедленно. Как только Клён подпишет их, ему на счет будет перечисляться пятнадцать процентов доходов, а это много, поверьте! Наконец он перестанет зацикливаться на деньгах... и будет независим.
И наш разговор... тот, где он грозился отлюбить меня и простить, все крутится и крутится в моей голове. Сдается мне, что он сам не до конца осознал, что ляпнул тогда в порыве любовного угара! Он меня любит! Любит... Любит... Это почти признание… достаточно и этого. Одно слово... самое важное и нужное на свете слово... Я устал собирать по крохам намеки на привязанность, но тонкая нотка нежности, сквозившая во всех его действиях, когда мы занимались любовью, окупила все сполна.
Раньше я лишь надеялся, а теперь знаю, что дорог ему. Я смог проникнуть под толстую корку льда, сковавшую сердце Жени, растопил её до тонкой оболочки, сквозь которую проступили настоящие чувства. Другим казалось, что он безэмоционален, но только не мне, видевшего его по-настоящему замороженным во время схваток не на жизнь, а насмерть.