А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Пытаясь выделить самое главное в философском наследии Хомякова, необходимо поставить в центр внимания хомяковское понятие Церкви. Говоря о нем, приходится вспомнить удачное суждение Зеньковского о «мистическом реализме», характерном для многих оригинальных русских мыслителей. Для Хомякова Церковь – это всеобъемлющее и абсолютное единство людей друг с другом и с Богом, причем раскрывается это единство не в грядущей жизни, а в земном бытии человека. По убеждению Хомякова, Церковь есть мистическое явление божественной духовности непосредственно в нашем земном мире. Он отвергает традиционное августиновское разделение церкви на «видимую» и «невидимую». Это разделение предполагает невозможность воплощения полноты божественной благодати и божественного единства в земной жизни и в земной церкви. Хомяков же утверждает прямо противоположное: «Церковь живет даже на земле не земною, человеческой жизнию, но жизнию божественной и благодатною. Посему не только каждый из членов ее, но и вся она торжественно называет себя святою. Видимое ее проявление содержится в таинствах; внутренняя же жизнь ее в дарах Духа Святого, в вере, надежде и любви»[1027]. Через Церковь мы уже в нашем временном, эмпирическом состоянии непосредственно причастны божественному единству и благодати.

Отсюда вытекает следующее определение Церкви: «Церковь не есть множество лиц в их личной отдельности, но единство Божьей благодати, живущей во множестве разумных творений, покоряющихся благодати… Единство же Церкви не мнимое, не иносказательное, но истинное и существенное, как единство многочисленных членов в теле живом»[1028]. Здесь можно увидеть развитие идеи П. Чаадаева о «мировом сознании», объединяющем всех людей, однако нужно отметить, что Хомяков полагает указанное единство более органичным и глубоким, поскольку оно охватывает не только мышление человека (как полагал Чаадаев), но все его духовные проявления, всю целостность человеческого духа. Именно поэтому Церковь нельзя представлять чем-то внешним человеку, как охватывающее его единство, она есть, скорее, пронизывающая его жизнь. «Церковь не авторитет, говорю я, а истина и в то же время жизнь христианина, внутренняя жизнь его; ибо Бог, Христос, Церковь живут в нем жизнью более действительною, чем сердце, бьющееся в груди его, или кровь, текущая в его жилах»[1029]. Более того, Хомяков подчеркивает, что Церковь есть не только духовное единство, но также единство материальное, единство через тело и кровь Христа. «Не без тела воскреснем, – пишет он, – и никакой дух, кроме Бога, не может вполне назваться бестелесным. Презирающий тело грешит гордостью духа»[1030].