Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам
- Автор: Дмитревский Владимир Иванович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам». Краткое содержание книги:
В. И. Дмитревский — автор большого числа книг, из которых наиболее известна тетралогия о судьбе коммуниста Дмитрия Муромцева: «Ветер в старых липах», «Бей, барабан!», «Давай встретимся в Глазго», «Астроном верен звездам».
Переиздание двух последних книг мы и предлагаем вниманию читателей.
Добрались до лесной поляны. На уже вытоптанной и пожухлой траве лежали парни, вялые ко всему, безразличные, занятые только своими мыслями.
— Вот привел к вам в гости Настасью Алексеевну Залесскую, — бодро возвестил комиссар. — Она и режиссер, и спец по танцам. Вообще — артистка.
Кто-то промямлил «здравствуйте». Кто-то лениво приподнял голову, взглянул на пришедшую и равнодушно отвернулся.
— Мне кажется, я им сейчас ни к чему, — расстроенно шепнула Тася. — Они слишком в себе.
— Вот это-то и плохо. Необходима разрядка, — пробурчал комиссар.
Залесская села на пенек. Достала из кармана пальто книжку стихотворений Симонова. Как бы между прочим, спросила комиссара:
— Помните? — И вполголоса стала читать:
Комиссар загрустил. Стоял в неудобной позе, нагнувшись к Залесской, и едва заметно качал головой.
А Тася читала уже чуть громче:
Прочла до конца и молча сидела на пеньке с раскрытой книжкой на коленях.
Но вот кто-то из лежащих на поляне требовательно сказал:
— Что же вы перестали… Еще читайте!
Тася стала читать «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины…»
И тогда поляна ожила, зашевелилась. Бойцы, повинуясь силе притяжения, исходящей от негромкого женского голоса, по-пластунски поползли к пеньку. Со всех сторон. И когда Залесская оглянулась, то поняла, что попала в окружение: отовсюду на нее смотрели голубые, серые, карие, зеленоватые глаза. Смотрели с загорающимся интересом и очень требовательно: ну же, читай! Мы слушаем тебя. Читай!
Молодая женщина послушно читала стихи, выбирая те, где говорилось о верности и нежности женского сердца, о разлуке и ожидании… О сердце матери, жены, невесты… С лиц бойцов медленно сползало ожесточенное выражение. Вот когда они по-настоящему выходили из боя.
А потом начались расспросы: откуда, да надолго ли приехала; а в Москве-то бывали; может, когда и Константина Симонова доводилось видеть; значит, артистка вы, из театра или так; танцы ставить умеете; что ж, и русскую, и гопачка?..
— А знаете, товарищи, — предложила Тася, — давайте-ка организуем танцы. Если, конечно, музыка какая-нибудь будет.
— Под гармонь пойдет дело? — спросил один из бойцов.
— А я-то думала, что у вас симфонический оркестр наготове…
Непритязательная шутка встречена дружным хохотом. Появилась гармонь, и сразу же исчез комиссар. Контакт налажен, и нечего ему тут торчать, дела-то ведь не ждут!
Гармонист попался лихой. Начал со старинного вальса, заманил — уже появились на лужайке связистки с белоснежными подворотничками и кокетливо сбитыми набочок пилотками — и вдруг рванул фокстрот.
Тася накрепко запомнила удивительную картину: поляна, со всех сторон замкнутая лесом с выставленными вперед дозорными — толстенными, узловатыми дубами с медными и золотыми листьями, — и на ней, ритмично покачиваясь, вышагивают десятки пар молодых ребят с утомленными лицами, но с озорными, сияющими улыбками; а самые удачливые ведут девушек, и улыбки у них еще шире. Ее стали приглашать на танец, и она подумала, что придется, должно быть, танцевать до самого утра, ибо охотников пройтись с ней по лужайке набралось поболее сотни. Но в самый разгар веселья появился комиссар и приказал кончать танцы. Прибывают машины с ранеными, всем на разгрузку.
До колхозных конюшен, превращенных в приемный пункт полевого госпиталя, не шли, а бежали по самой короткой дороге через лес.
Грузовики подъезжали один за другим. Маленькая деревушка, почему-то обнесенная высоким тыном, как во времена татарского нашествия, была превращена в госпиталь. Раненых распределяли по избам и по тут же поставленным палаткам.
Совсем недавно, каких-нибудь полчаса назад, Тасину руку обхватывали сильные, горячие пальцы веселых парней, топчущихся с ней по лесной лужайке. А сейчас обе руки ее были липкими от крови таких же парней, которые не вышли сами из боя, а были вынесены девушками-санитарками и ратными товарищами.
Залесская обняла за талию летчика с обожженным черно-багровым лицом. А он положил ей на плечо тяжелую руку и поскрипывал зубами, стараясь приноровиться к нешироким женским шагам…
Гармонь умолкла целую вечность назад. Но не умолкали тяжелые глухие раскаты грома. Военная гроза рокотала весь день в двадцати километрах от деревни, надежно спрятанной русским лесом.