Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам
- Автор: Дмитревский Владимир Иванович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам». Краткое содержание книги:
В. И. Дмитревский — автор большого числа книг, из которых наиболее известна тетралогия о судьбе коммуниста Дмитрия Муромцева: «Ветер в старых липах», «Бей, барабан!», «Давай встретимся в Глазго», «Астроном верен звездам».
Переиздание двух последних книг мы и предлагаем вниманию читателей.
…Сразу же после первого звонка Белов подвел к Дмитрию высокого, широкоплечего молодого человека в синем костюме. На пиджаке, с левой стороны, поблескивала Золотая Звезда.
— Старший лейтенант Сергеев. После ранения, — отчеканил молодой человек и густо покраснел.
Дмитрий представился.
— У меня такой замысел, — сказал Белов. — Старший лейтенант посмотрит спектакль, а потом пройдем за кулисы, соберем труппу и попросим товарища Сергеева рассказать о себе… Как-никак первый Герой Советского Союза, которого мы видим.
— Вот это уж лишнее, товарищ директор. Я не мастак говорить, да и рассказывать-то, собственно, нечего.
— Но-но, товарищ старший лейтенант. Хотя и говорят, что сила добродетели в ее скромности, но и чрезмерная скромность может вырасти в порок.
— Извините, не понял. — Старший лейтенант вновь покраснел.
— Афоризм. Впрочем, не убежден в его непогрешимости. Мы вас всё равно не отпустим. Актеры уже знают, что вы у нас в гостях, и очень ждут.
Сергееву было двадцать шесть лет. Родом из Ирбита. Потомственный уралец. Сказал, что получил недельный отпуск и решил без предупреждения нагрянуть на своих стариков. То-то обрадуются.
Шел «Сирано де Бержерак». Длинноволосый кавалер, которого отлично играл Володя Стебаков, пришелся по душе старшему лейтенанту.
— Вот это уж герой так герой! — шептал он на ухо Дмитрию. — И на смерть он с полным презрением смотрит. Совсем как наш Красильников. И в обличии у них сходственное есть. Только сержант бритым был, да и нос чуток покороче…
В антракте Дмитрий спросил гостя, куда он из Ирбита направится.
— На фронт. В свою часть. А куда же еще!
— А вы с какого фронта?
— С Калининского. Туда и отправлюсь.
— Там моя жена, — сказал Дмитрий.
— Вот оно что! Вроде свояки мы с вами. В медсанбате она или как?
— Да нет. Ее туда послали в помощь самодеятельности красноармейской. Она балерина.
— Так это же здо́рово! У нас ребята поплясать во́ как любят. И не побоялись ее отпустить на передовую?
— Она у меня человек самостоятельный. Решила и поехала. А бояться за нее особых оснований, по-моему, нет. Артистов на передовую не пустят.
— Ну, это как сказать. Под Калинином фронт что слоеный пирог. Не разберешь, где немец, где мы. Вы, конечно, не очень расстраивайтесь, потому как гостей у нас оберегают. Но передний край — это и есть передний край. Всяко бывает.
Тревога за Тасю кольнула сердце Муромцева. Впервые он подумал об опасностях, которые ее там обступают. Бомбежка с воздуха, артиллерийские обстрелы, стремительные атаки и контратаки противника… Да мало чего еще! Понятия переднего края, глубоко эшелонированной обороны, прифронтовой полосы для Дмитрия оставались весьма абстрактными. Вот Пенза — так это действительно глубокий тыл, хотя и над ней пролетают фашистские самолеты. А каким же может быть тыл на фронте? И вовсе не ко времени вспомнил Дмитрий об Аркадии Гайдаре, о Лапине и Хацревине, еще в конце прошлого года погибших на фронте. Писатели. Уж, во всяком случае, их там старались оберечь. Но ничего не получилось. Несчастный случай? Да, но случай стреляет, взрывается под ногами, швыряет с неба убивающую сталь. И как-то незаметно множится и превращается в одну из закономерностей войны.
Таська, Тасенька моя, как-то ты там сейчас?!
…Тася уже побывала под обстрелом.
В зенитной батарее — праздник. Сбили семь фашистских самолетов, Тася приехала к зенитчикам, «почистить» концерт, поговорить с ребятами. Когда же наступила пора возвращаться, ей предложили:
— Мы вас, Настасья Алексеевна, на мотоцикле доставим. Он, правда, без коляски — придется вам верхом ехать, зато в один момент! Не возражаете?
А чем плохо на мотоцикле!.. Вот на авиационных бомбах ехать было немного беспокойно. Ее тогда посадили в кузов могучего «студебеккера» на что-то округлое и чрезвычайно твердое, упрятанное под брезентом. В пути порядком встряхивало, и Тасе казалось, что под ней шевелятся какие-то железные кочки. Пробалансировав всю дорогу, Тася по приезде на место поинтересовалась, что было под брезентом.
— Фугасные бомбы, Настасья Алексеевна, — охотно разъяснил сопровождавший ее офицер. — Такие невеликие кабанчики. Весьма средний калибр.
И Тася тогда жалобно воскликнула:
— Нет, кажется, с меня довольно. Я к маме хочу!
И все приняли это за веселую шутку и всласть похохотали.
А мотоцикл — всего только грузный и ужасно голосистый велосипед! Тася отлично ездила на велосипеде и потому храбро оседлала машину позади водителя на свернутой в несколько рядов плащ-палатке.