Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам
- Автор: Дмитревский Владимир Иванович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам». Краткое содержание книги:
В. И. Дмитревский — автор большого числа книг, из которых наиболее известна тетралогия о судьбе коммуниста Дмитрия Муромцева: «Ветер в старых липах», «Бей, барабан!», «Давай встретимся в Глазго», «Астроном верен звездам».
Переиздание двух последних книг мы и предлагаем вниманию читателей.
Ехали по узкой лесной тропе, недоступной для автомобиля. Тася сжимала коленями раму мотоцикла, довольно небрежно придерживаясь за пояс водителя. Ее раздражал большой тяжелый пистолет сержанта, неудобно упирающийся ей в бедро. Но терпеть было можно, потому что ехать недолго, пустяк, каких-нибудь тридцать — сорок минут. Лесную тишь нарушало только шуршание покрышек, прессующих сухие веточки и еловые иглы на тропинке, да торопливое пофыркивание скольких-то лошадиных сил, запрятанных в металлическом чехле мотора. И когда что-то глухо захлопало: боп-боп-боп, будто быстро одна за другой из бутылок шампанского выскакивали тугие пробки, Тася ничуть не испугалась. Но сержант крикнул: «Держитесь крепче!» — дал газ. И мотоцикл ринулся вперед, будто видна была уже лента финиша, начал совершать удивительные прыжки, от которых падало сердце, и ветви стали сечь голову, лицо, плечи, а тяжелый пистолет водителя безжалостно бил и бил по Тасиному бедру. И тогда она, еще не зная, что случилось, изо всех сил обхватила сержанта и, спасаясь от злых, метко бьющих веток, а вовсе не от этого «боп, боп, боп», прижалась грудью и лицом к его горячей, напрягшейся спине. И вдруг почувствовала резкий запах пота.
— Обстреляли из автоматов, — доложил по начальству сержант, когда они вернулись в политотдел дивизии. Офицеры поздравляли Залесскую с «боевым крещением», но лица их были перепуганными, и командир батареи, в которую ездила Тася, получил здоровенную нахлобучку.
Как-то повезли Залесскую и Школьникова в танковую бригаду. Опять же по лесу. Въехали на довольно большую поляну — вот и конец пути. Только хотела Тася спросить — а где же танки, потому что поляну тесно обступали дубы, ели и березы и никаких танков она не заметила, как словно из-под земли появилось несколько десятков людей в кожаных шлемах, густо пропахших машинным маслом, и на руках сняли Залесскую с кузова грузовика. Боялась, что разорвут на куски, когда почувствовала восторг и силу вцепившихся в нее пальцев.
После концерта отправились на пиршество, устроенное в их честь офицерами.
На огромном самодельном противне скворчала и неистово соблазняла запахом американская колбаса, известная под названием «второй фронт». Такая вкусная, что просто не оторваться! И надо ж так грубо нарушить пир, как это сделали фашисты. От тяжких, словно бы подземных, ударов не только противень с колбасой, но и сама землянка стала подпрыгивать. Били, по-видимому, из тяжелых орудий.
Хозяева успокаивали гостью:
— Да вы не волнуйтесь. Кушайте спокойно. Землянка — в четыре наката. Безопасно! Разве что прямое попадание…
Тася было вновь принялась за колбасу, но чернявый капитан окончательно испортил ей аппетит. С задумчивым видом прислушивался он к разрывам снарядов и сопровождал их своими комментариями:
— Перелет… Опять перелет… Вот ведь болваны, совершенно стрелять не умеют. Ну, а теперь — недолет… Так я и знал!
Тася не выдержала:
— А вы что же, хотите, чтобы было прямое попадание?
Танкист затрепыхал длинными девичьими ресницами.
— Фу ты черт! И в самом деле…
А вот Михаил Юльевич Школьников кушал колбасу так, что за ушами трещало, и плевать ему было на артиллерийский обстрел. Он поражал Тасю своим бесстрашием. Будто родился и вырос на переднем крае.
Не всегда ездили они вместе. Школьников работал с красноармейскими хорами, там, где много народу, а, скажем, в зенитной батарее, где побывала Тася, делать ему совершенно нечего. Оркестр орудийных стволов, устремленных в небо, тонких и длинных, отлично играл и без дирижера. Но когда они были вместе, вот как, например, сегодня у танкистов, устроивших очень хороший концерт на настоящей сцене, мгновенно воздвигнутой на лесной поляне, Тася чувствовала себя гораздо увереннее — Школьников заражал ее своим удивительным спокойствием. И о нем уже складывались легенды, как о человеке-локаторе, заблаговременно и безошибочно опознающем голос фашистских самолетов.
— Слышите, Тася? — спрашивал он.
Залесская напряженно вслушивалась в ночь. Дыхание спящих, шорох сена, иногда стрекот сверчка.
— Что вам пригрезилось, Миша?
— Фриц летит. Скоро бомбить начнет. — И, предупредив, тут же засыпал.
Действительно, очень скоро Тася улавливала далекий прерывистый гул немецких бомбардировщиков, потом крики: «Воздух! Воздух!»
Как-то раз пришлось Залесской заночевать в землянке офицеров политотдела дивизии. День выдался трудный. Тася уже не чувствовала ног и, после сытного ужина и крепкого сладкого чая, блаженствовала, растянувшись на нарах. Уже задремывая, она услышала, как кто-то из политотдельцев лениво спросил: