Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

Хлопцы согласились и тут же, не мешкая, начали копать. А потом и могильщики пришли. И это было как раз кстати. Потому что в двенадцать Артему необходимо было быть в городе на свидании с Таней.

Чтобы не опоздать, Артем вышел раньше на какие-то четверть часа. Хотя табачная фабрика тоже бастовала, Артем уверен был, что Таня все равно будет ждать его, как условились, на проходной в двенадцать часов. И не ошибся. Еще за добрую сотню шагов он увидел ее среди прохожих на тротуаре — в той же, что и в прошлый раз, голубой блузке и синем платочке. Заметив Артема, Таня ускорила шаги и, когда встретились, торопливо только успели поздороваться, сказала невесело:

— Ничего, Артем, не вышло у меня с Христиной теткой.

— Не ходила к ней?

— Нет, ходила. Вчера, правда, мама не пустили. Такое в городе творилось! Пошла сегодня рано утром, прямо с фабрики, после митинга, вместе с подругой, что живет в той части города. Но пришла не вовремя. Столовники уже позавтракали, правда, но за столом под акациями сидели с газетой Христин дядька Иван — вернулся из рейса — да Мегейлик. А ему и не хотела попадаться на глаза, чтобы снова не прицепился со своей моралью…

Так, разговаривая, они дошли до небольшого скверика с серолистными от пыли акациями и сели на скамейку. Таня продолжала рассказывать.

С полчаса, наверно, бродила по улице, пока наконец разошлись они: заглянула в щель забора — никого нет за столом. Только тогда решилась. Тетка была дома, хозяйничала на кухне. Ее появление хозяйку удивило, хоть она и старалась не выказать этого. А когда сказала, от кого, та недовольно передернула плечами. «Да он что, неужто и по сю пору в Славгороде? Что он себе думает, сумасшедший!»

— И так осерчала, что я уж и не осмелилась спрашивать что-нибудь про того человека. На, прячь свою зажигалку. И вообще… — у девушки голос задрожал от слез.

— А ты не горюй, — успокаивал взволнованную девушку Артем. — Будем считать, что этого именно и нужно было ожидать. — И даже пошутил: дескать, не всякий за первым разом схитрить сумеет, не моргнув глазом.

Натянутой шуткой Артем хотел скрыть от Тани свое огорчение от неудачи. Не может он, не имеет права, не разузнав ничего о провокаторе, покинуть город! Поэтому, попрощавшись с Таней — до отъезда уже не увидятся, — сразу же отправился сам на Троицкую улицу, к Петренкам.

Большого риска в этом, как думал Артем, не было. В доброжелательности Марии Дмитриевны по отношению к нему Артем не сомневался. Хотя ее неумение держать язык за зубами и возмущало его. Но он находил и оправдание ей: очевидно, была уверена, что вреда от этого не будет никакого. Так и вышло. Ведь если бы Мегейлик имел недобрые намерения в отношении его, зачем бы он сказал тогда Тане, что знает о пребывании его в Славгороде? Не так просто отправить другого на виселицу. Если, конечно, в человеке есть хоть капля совести. А Мегейлик, видать по всему, — человек совестливый. Хуже было с дядькой Иваном. С ним Артему никогда еще не приходилось встречаться. Но давнюю его враждебность из-за того, что «завязал свет» его племяннице Христе тогда в Таврии, хорошо запомнил Артем. Точно так же, как и его недостойную роль коварного советчика Христиной матери, а своей свояченице, что и привело в конце концов к страшному по результатам недоразумению между ним и Христей. Ну, да с тех пор много воды утекло. Поумнел, надо полагать, и дядька Иван.