Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Что?

— Ничего. Плакала.

Гарри помедлил.

— Я думаю, тот урод её всё-таки изнасиловал.

Рон, вытирая лицо полотенцем, молчал.

— Да знаю я, — ответил он наконец, — что ж я, по-твоему, совсем идиот?

Он осторожно тронул свои распухшие губы и ссадину на носу.

— Фадж подослал к нам своих собак, — признался он, — хотел, чтоб мы тебя сдали. Знаешь, я тут подумал… — в устах Рона эти слова звучали нелепо, но Гарри уже убедился, что свойственная Рону несуразность — явление чисто физическое. Он был длинным, неуклюжим и стеснительным, а его деликатность проявлялась в несколько странной манере. Гарри почему-то живо представил, как всё произошло сегодня между Роном и Гермионой. Как он грубовато и в то же время ласково обращался с ней всё это время, а она смущалась и сердилась, когда он нарушал её холодное спокойствие своими инфантильными шутками и болтовнёй, и, наконец, этим вечером, когда она была в кругу своих, расслабившись и не ожидая каверзы, он застал её врасплох. Возможно, его неуверенность успокаивала её — он прикрывался напускной решительностью, но на самом деле мялся и смущался подойти. От него не исходило угрозы, и она ненадолго потеряла бдительность. Может, та ночь, что они провели вместе с Гарри, что-то изменила в ней, и она боялась уже не так отчаянно, тоже страдая от невыносимого одиночества. И когда Рон, по-прежнему веселя и развлекая её, приблизился, она не убежала, не врезала ему, а только растерянно ждала, когда он наклонился к ней, сильный, неловкий, и поцеловал в губы по-детски нежным поцелуем. Гарри видел, что она была по-настоящему испугана и смущена, и ему стало неловко, даже стыдно, что он своими интригами вынудил её снова чувствовать себя беспомощной и запутал и без того не простую ситуацию. Гермионе, похоже, сейчас приходилось нелегко. Гарри вспомнил, как они лежали рядом, обняв друг друга. Он был первым мужчиной, которому она позволила к себе прикоснуться по своей воле и которого трогала сама, и сделала она это из-за Рона. Чтобы в тот момент, когда он решится на что-то, она была бы готова. И Гарри испытал нечто, похожее на сожаление и нежность. Ему хотелось защитить её, как когда-то он хотел защитить Мадди. Гарри хмуро смотрел куда-то в сторону, пока Рон говорил: