Князь Меттерних. Человек и политик

История с назначением Клеменса австрийским послом во Франции довольно запутанная, но все же она дает возможность представить, от какого причудливого сочетания факторов зависела в те времена дипломатическая карьера, как вертелись колесики механизма династической кабинетной дипломатии. Это позднее Меттерних представил дело таким образом, что все его проблемы сводились к выбору, куда ехать — в Петербург или Париж. Ему пришлось пережить хотя и недолгий, но неприятный период неопределенности. Ведь берлинская миссия кончилась для него неудачно. В Париж граф Штадион намеревался послать Кобенцля. Новый австрийский министр помышлял о новой войне с Францией, на серьезное долгосрочное соглашение с ней он не рассчитывал. Кобенцль, типичный дипломат старой школы, пользовавшийся репутацией франкофила, если бы и не добился от французов каких-то поблажек, то во всяком случае мог бы тянуть время, необходимое для регенерации австрийской военной мощи. Однако Наполеон достаточно хорошо знал Кобенцля (он вел с ним переговоры еще в Кампо-Формио) и отклонил его кандидатуру.

Император французов потребовал, чтобы в Париж был послан кто-нибудь из семейства Кауница, «истинно австрийского дома, издавна связанного с французской системой». В этом явно ощущалось влияние наполеоновского министра иностранных дел Талейрана, сторонника франко-австрийского сближения в духе традиции Шуазеля и Кауница. Первоначально он имел в виду князя Алоиза Венцеля Кауница, бывшего посла в Неаполе. Впрочем, фигурировали и такие имена представителей австрийских домов, как князь Лихтенштейн и князь Шварценберг. Имя Меттерниха еще не произнесено. Есть основания полагать, что оно было подсказано французскими коллегами Клеменса по Дрездену и Берлину. Бывший посланник в Саксонии Ларошфуко занимал тогда пост французского посла в Вене, а приятель по Берлину Лафоре был доверенным Талейрана. Не исключено, что вмешательство Ларошфуко было инспирировано самой четой Меттернихов. И все же Париж манил сильнее, чем пугал. Это был большой скачок в дипломатической карьере назло всем «добрым родственникам» из семейства Кауницев, которые пытались помешать назначению Клеменса, но безуспешно. Он не скрывал своего удовлетворения, что благодаря назначению в Париж ему удалось перепрыгнуть всех своих былых сотоварищей по дипломатическому корпусу.

Наряду с честолюбием Меттерниха привлекали в Париж и более приземленные материальные причины. На его расточительном отце уже висел долг в 700 тыс. гульденов с годовыми платежами в 35 тыс. Кроме того, в результате войны Франц Георг лишился совсем недавно полученного Охсенхаузена. Клеменс добился 90 тыс. гульденов посольского жалования в год. Ему помогло то обстоятельство, что скуповатый Кобенцль в бытность свою послом не устраивал роскошных приемов, приличествующих представителю великой державы. Французы были этим недовольны, и это давало повод требовать более солидного содержания. Меттерних втайне надеялся, что в силу своего положения в Париже ему удастся добиться возвращения Охсенхаузена или, по крайней мере, компенсации за него.