Уравнение длиною в жизнь (СИ)
- Автор: Клоденестра
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Уравнение длиною в жизнь (СИ)». Краткое содержание книги:
- Так чего вы от меня хотите?
- Хоть мне и не в чем обвинять вас, я все же хочу, чтобы вы бросили Илью, - Аксенов-старший пристально посмотрел Мирославу в глаза. – Исчезли из его жизни раз и навсегда.
Мирослав достойно выдержал этот требовательный, угрожающе прищуренный взгляд, после чего спокойно сказал:
- Я понимаю вас. Будь я на вашем месте, я бы, скорее всего, тоже был не в восторге. Но если вы действительно читали все наши переписки, то должны знать, что я чувствую к Илье. И что он ко мне чувствует. Мы дня не можем прожить друг без друга. И мы оба боролись с этим. Но без толку. Это оказалось выше наших сил. Я бы исчез из его жизни, если бы был уверен, что это сделает его счастливым. Но я точно знаю, что это принесет ему огромную боль. Ему. О своей боли я мог бы забыть, поверьте.
- То есть вы боитесь вырвать молочный зуб?
- Что?
- Все дети боятся этой операции. И иногда это действительно довольно неприятно. Но боль быстро забывается, и на смену слабому, молочному зубу вскоре вырастает новый – крепкий и сильный.
До этой минуты Мирослав не испытывал ни малейших сомнений. Но эти тонкие, тщательно продуманные слова зародили в его душе колебание, что не укрылось от всевидящих глаз Виктора Аксенова.
- Вам ясно, что я пытаюсь сказать? Конечно, и вы, и Илья будете страдать, вы так сильно привязаны друг к другу, что это прямо удивительно для парней вашего возраста, но это не будет продолжаться вечно. В конце концов, боль неизбежно пройдет, и вы сможете зажить нормальной жизнью. Нормальной. Ни от кого не скрываться, завести семью, детей. Клянусь вам, будь вы девушкой, я бы даже вмешиваться не стал. У меня нет цели женить Илью на девице, равной нам по статусу, это мне вообще не принципиально. Но семья у него должна быть обязательно. Полноценная семья. Наследники. Я собираюсь передать ему со временем все, чем владею, ему предстоит взять на себя огромную ответственность и стать обладателем огромных ресурсов. И на что ему все это, если у него не будет нормальной семьи? Не будет тех, кому он, в свою очередь, сможет передать все это впоследствии? Будет ли он счастлив? Я в этом не уверен.
Каждое слово отзывалось острой болью в сердце Мирослава, хоть он и пытался делать вид, будто ему все равно. Молочный зуб… Неужели все это – не более чем молочный зуб?..
- Я не знаю, удастся ли нам забыть друг друга, - сказал он с предательской дрожью в голосе. – Я точно не смогу никогда, но…
- Почему вы так в этом уверены? – с мягкой улыбкой спросил Виктор. – С другой стороны, понимаю. Молодость, она такая – всё кажется вечным и неугасимым. Но вы оба справитесь и будете счастливы. Пройдет время, и от этой истории не останется никаких следов.
- Останутся, - мрачно возразил Мирослав. – Я и не хочу ничего забывать. Можно я выйду на пару минут?
- Конечно, я подожду.
Закрывшись в комнате, Мирослав со всей силы пнул ногой ближайшую стену. Боль, что он сейчас испытывал, была почти физической, ему хотелось упасть на колени и, сжавшись в плотный комок, хоть немного подавить ее, но он прекрасно понимал, что это ему не поможет.
Вне всяких сомнений, он бы не чувствовал себя так ужасно, если бы не была поколеблена его уверенность в том, что он должен быть с Ильей несмотря ни на что. Больше у него не было этой уверенности. Параллель с молочным зубом казалась ему все более и более зрелой, и у него внутри все скручивалось от ужаса, когда он думал о том, что именно ему в итоге придется вырвать этот зуб.
В полном отчаянии он думал об Аксенове, обо всем, что было между ними, и с невероятной ясностью представлял себе его будущее: учебу за границей, блестящую карьеру, богатую дружную семью, умненьких детей с красивыми, темно-серыми глазами…
Да, именно таким должно было быть его будущее. А что мог дать ему он, Мирослав? Ничего, кроме очень шаткого, ненадежного счастья и бесконечных неприятностей. Он будет только мешать ему, а однажды вообще может стать объектом раздражения. Вдобавок, Аксенову ведь еще даже не было восемнадцати лет… Кто знает, как долго еще проживут его чувства? И не была ли их прочность схожа с прочностью этого проклятого молочного зуба?!
Но что бы там Мирослав себе ни говорил, в глубине души он нисколько не сомневался: их чувства не были пустой симпатией. В их отношениях не было ни розовых очков, ни чрезмерной восторженности. Они знали друг друга от и до и при этом любили так, как любят лишь родственные души. И еще Мирослав твердо знал одну вещь: никогда и ни с кем ему не было так хорошо, как с Аксеновым. И никогда уже не будет.
«Жаль, что я не эгоист, - подумал он с мучительной болью в сердце. – Если бы я был эгоистом, я бы никуда не ушел».
Но этот образ – яркая, насыщенная жизнь Ильи в полноценном и здоровом будущем – уже нельзя было вытравить из его головы никакими способами.
- Я уеду прямо сейчас, - сказал Мирослав, вернувшись на кухню: его лицо было пустым и отрешенным, как каменная фреска. – Только я не знаю, как быть со школой…
- Не волнуйтесь об этом, - сказал Виктор, вставая. – Я всё решу. Знаете, мне не хочется, чтобы вы уезжали в никуда. Я могу дать вам приличную работу в любом городе России, мне это совсем не…
- Не нужно. Я знаю, куда мне идти.
Смерив его долгим изучающим взглядом, Аксенов-старший кивнул и направился в прихожую:
- Я рад, что мне удалось убедить вас. Хоть и не намного, но вы все-таки старше Ильи, это сразу чувствуется. Он бы меня даже слушать не стал.
- Я знаю, - тихо сказал Мирослав. – Прощайте.
Уже при выходе из квартиры Виктор со вздохом сказал:
- Надеюсь, что так и будет. Всех вам благ, Мирослав Александрович. Все у вас будет хорошо.
Не будет. Ни черта уже не будет…
После ухода Аксенова-старшего Мирослав тут же позвонил Паше и сообщил ему о своем скором приезде. Тот безумно обрадовался этой новости, хоть и столь внезапное решение несколько удивило его, тем более что до конца учебного года оставалось еще целых полторы недели. Но Мирослав сумел убедить его в том, что всю основную работу он уже выполнил, и больше его ничто здесь не держало. Таким образом, вопрос с пунктом назначения был решен, теперь оставалось только собрать вещи.
Достав свой старый дорожный чемодан (переезды были неотъемлемой частью его жизни), Мирослав упаковался в течение каких-нибудь тридцати минут, после чего, сев на диван в уныло опустевшей комнате, дрожащей рукой взялся за телефон. Хозяйку он уже предупредил о своем преждевременном отъезде, а Пашке дал знать, что в следующий раз позвонит с другого номера, теперь оставалось дело за малым.
Рука словно по собственной воле открыла переписку с Аксеновым. Сейчас как раз было время их утреннего приветствия. Сколько раз бывало, они отправляли друг другу сообщения одновременно и потом еще смеялись с этого. Мирослав безумно надеялся, что в этот раз Илья слегка припозднится и не пришлет ничего до того, как он окончательно оборвет всякую связь между ними.
Ему пришло в голову, что было бы довольно справедливо написать Аксенову хоть что-то на прощание, что-нибудь хорошее или наоборот жестокое, чтобы не рвать вот так: трусливо и безгласно, как последний предатель. Но тут же ему стало ясно: что бы он сейчас ни написал, это только усугубит состояние Ильи, когда он обо всем узнает.
И тут телефон предательски дрогнул. И Мирослав увидел сообщение:
«Доброе утро, молчун. Ты уже едешь?»
От этой боли, наверно, можно было поседеть или сойти с ума. Но Мирослав и сейчас не заплакал, хотя вряд ли кто-то посмел бы осудить его за это. Он только стиснул зубы и на несколько мгновений согнулся пополам, словно кто-то со всей силы ударил его ногой в живот; а потом, совершив над собой воистину титаническое усилие, выпрямился, снял с телефона крышку и вытащил сим-карту – тонкую, непостижимо хрупкую, последнюю нить между ним и человеком, которого ему предстояло потерять навсегда.