Избранные произведения. II том

— Ну, кое-кому из нас нужно ехать на работу.

Он слышал, как по-деловому позвякивают подвески на ее браслете.

Нечто, сидевшее на его стороне кровати, поднялось и, оборотившись лицом к двери, потянулось своими недоруками. Ростом и формой это нечто более-менее напоминало человека. Оно развернулось, и Грэм услышал голос — не Сарин голос:

— Хорошего тебе дня, дорогая.

Именно так обычно говорил сам Грэм, но ему показалось, что слова прозвучали фальшиво. В маске чернела щель наподобие рта, и эта маска менялась прямо на глазах, все больше и больше напоминая человеческое лицо. Но неужели Сара не видит, что перед ней не он, не Грэм, и даже вообще не человек? Двигалось нечто очень неестественно, и пропорции тела были слегка нарушены. Но только слегка. И с каждой секундой неправильностей становилось все меньше, движения делались все натуральнее. Глаза уже не так походили на пуговицы. Нечто обошло кровать, и Грэм с неохотой вынужден был признать, что оно похоже на него, как отражение в зеркале. Нечто скрылось из вида, звякнул Сарин браслет. Грэм представил себе, как они обнимаются, услышал звук поцелуя. Потом зашуршало платье — это Сара направилась к двери. Грэм на цыпочках, стараясь не шуметь, взбежал по лестнице на третий этаж.

В просвет между балясинами он видел, как жена и тот, другой мужчина вместе вышли из спальни. На мужчине была одежда Грэма.

— Пока! — прокричала Сара уже с первого этажа.

— Пока, — тихо пробормотал Грэм, и в то же самое время Другой тоже сказал: «Пока», только громче — так, чтобы услышала Сара, которая как раз открыла входную дверь.

Грэм так и остался сидеть на корточках возле перил на третьем этаже.

Не происходило ничего особенного. Другой мужчина спустился на первый этаж, и Грэму уже не было его слышно. Тогда он прокрался на второй этаж и проскользнул в спальню. Быстро оделся, двигаясь уже гораздо увереннее; спустился — не крадучись, но и не обычным шагом. Остановился на нижней ступеньке, прислушался. Другой возился на кухне. Грэм слышал, как сыплются в миску кукурузные хлопья, как Другой ставит коробку обратно в буфет, достает молоко из холодильника и ложку из ящика. Со скрипом царапнули по деревянному полу ножки стула — Другой отодвинул его и уселся за стол. Грэм прислушался: как он будет жевать? Вспомнил, как однажды сестра пожаловалась, что он слишком громко хрустит хлопьями за завтраком. Грэм тогда обиделся, но с тех пор приучил себя следить за манерами. Насколько он слышал, Другой жевал аккуратно, не размыкая губ. Время от времени звякала о край миски ложка. Наконец раздался последний «дзиньк» и еле слышный прихлебывающий звук. Снова скрипнули ножки стула. Когда Другой поставил миску в посудомойку и направился к двери, Грэм метнулся через коридор в гостиную. Затаил дыхание, но ничего не случилось. Заскрипели ступеньки. Когда Грэм убедился, что Другой, судя по звукам, дошел до третьего этажа или хотя бы миновал второй, он вернулся в коридор и зашел в кухню. Открыл посудомойку. На верхнем уровне лежала грязная миска Другого, на нижнем — ложка. Грэм всегда так их и клал. Он закрыл машину, взял коробку с хлопьями, но, стоя посреди кухни с коробкой в руках, вдруг понял, что есть не хочет. Всем нужно есть, но у него пропал аппетит, так что Грэм поставил хлопья на место.